Тень отступника - Артём Гармашов

«Три корня» жили своей обычной жизнью.

Под потолком висел сизый дым. За столами галдели наёмники, стучали кружками купцы, кто-то уже пытался затянуть песню и безнадёжно путал слова.

У двери, прислонившись к стене, дремал охранник в дешёвом кожаном доспехе. Рядом стояла дубина. Когда кто-то особенно громко гаркнул через весь зал, он приоткрыл один глаз, убедился, что драки нет, и снова обмяк.

В дальнем углу сидел коренастый дварф с таким видом, будто ненавидел весь мир и себя заодно. Нар'миир готов был поклясться, что видел его здесь и неделю назад, и месяц назад.

— Гляди, этот опять на месте, — бросил он Ризаану.

Тот проследил взглядом за дварфом.

— Может, он тут живёт.

— Тогда я начинаю понимать его настроение.

Они нашли свободный столик у стены, под полкой с закопчёнными кружками, и сели так, чтобы видеть вход. Не успели устроиться, как рядом возникла подавальщица — молодая женщина с усталыми глазами и бурыми волосами, собранными в тугой узел.

— Ваше?

— Как обычно, — сказал Нар'миир.

Подавальщица даже не посмотрела на него.

— Говорила же, ему как всегда. С тебя медяк, — крикнула она на кухню. — Три корня в тёмном эле.

— Мне вина. Красного.

Ризаан бросил монету на стол.

Женщина кивнула и ушла.

Нар'миир откинулся на лавку и достал кости. Те сами собой перекочевали в пальцы.

— Опять они, — заметил Ризаан.

— А что с ними?

— Вечно ты их крутишь. На удачу?

Нар'миир усмехнулся.

— На память. От отца больше ничего не осталось.

Ризаан ненадолго замолчал.

К счастью для него, в этот момент вернулась подавальщица. Перед Ризааном она поставила кубок вина, перед Нар'мииром — тяжёлую кружку с тремя сухими корнями. Эль был почти чёрным.

Нар'миир сделал первый глоток.

— Фирменный, — пояснила женщина и ушла.

Ризаан покрутил бокал, принюхался.

— Никогда не понимал, как ты пьёшь эту горькую дрянь.

Нар'миир отхлебнул. Эль обжёг горло, растёкся по груди теплом.

— После первой сотни лет поймёшь, — сказал он, ставя кружку. — Привыкаешь.

— Я и через тысячу не привыкну, — Ризаан отпил вина. — На вкус как настойка из полыни.

— А ты сравни.

Ризаан усмехнулся, но спорить не стал. Нар'миир снова покрутил кости — щёлк, щёлк, щёлк — и замер, глядя на них.

— Хватит дразнить удачу, — сказал Ризаан, кивая на кости. — Пойдём сыграем. Тут за дальним столом, я видел, свои сидят. По маленькой.

— Не сегодня, — Нар'миир убрал кости в карман.

— Почему? Ты всегда играешь.

— Кости холодные. Удача смотрит не на меня. А я не могу сегодня проиграть ни медяка.

Ризаан поднял бровь. Помолчал, отпил вина, потом спросил:

— Суеверный… Скажи ещё, что если бы для нас выпивка не была бесплатной, ты бы сейчас не пил и не ел.

Нар'миир кивнул.

— Именно.

Ризаан открыл рот, закрыл. Потом отставил бокал, наклонился ближе.

— Настолько плохо?

Нар'миир пил медленно, но кружка всё равно пустела быстрее, чем хотелось. Эль горчил, приятно грел изнутри, а усталость понемногу отпускала хватку. Ризаан потягивал вино и время от времени поглядывал по сторонам.

За соседним столом сидела компания из четырёх интитов. Двое людей тьмы, лесной эльф и человек света.

Впрочем, внимание Нар'миира цеплялось именно за последнего.

Молодой. Бритая голова. На шее болтался амулет из клыка. Вместо эля он прихлёбывал что-то из маленькой фляги и время от времени тихо посмеивался себе под нос.

Не громко. Не назойливо.

Просто так, словно остальные слышали один разговор, а он — какой-то другой.

Нар'миир несколько раз ловил себя на том, что снова смотрит в его сторону.

Вроде ничего особенного. Но что-то в нём было неправильным или наоборот, знакомым. Сам Нар'миир уже не был уверен, что между этими двумя вещами есть разница.

Говорили они вполголоса, но таверна — не место для секретов.

— …видел своими глазами, — лесной эльф стукнул кружкой о стол. — В долине гор, у старого тракта. Трупов — десятка два. Желтоволосым аванпосты спалили дотла. Кто — не знаю, но духи лесов свидетели, наши там ни при чём.

— Люди света? — спросил один из людей тьмы, тот, что постарше.

— Какие люди света? — лесной эльф фыркнул. — У них сейчас своих забот хватает. Говорят, Хойэлион Турон горцев на кого-то натравил. Империя им давно поперёк горла стояла.

— У лейфара светлых всегда так, — буркнул второй. — Кто не с ним — тот против него.

Молодой человек света вдруг тихо хихикнул. Нар'миир снова покосился на него.

— А вы знаете, — сказал он, наклоняясь над столом, — почему Хойэлион так уверенно идёт к своей цели?.. Потому что понимает. Понимает, что Хранители великого потока не награждают слабаков. Они благословляют только тех, в ком и так есть сила. А уж взять её способен не каждый.

— Опять настойки перебрал? — спросил лесной эльф.

Лысый поднёс флягу ко рту и, не успев отпить, усмехнулся.

— Ох… Вечный Свет. Три луны. Все они так велики. Только до истины им дальше, чем мне до трезвости.

Он отпил из фляги.

— Сами подумайте. Почему одним всё время везёт, а другим нет? Потому что первые не ждут разрешения. Берут. Делают. А остальные потом рассказывают, почему это было нечестно. Мир любит первых.

Он прижал ладонь ко лбу и коротко рассмеялся.

На пальце блеснул чёрный перстень.

— Мир любит дураков и наглецов, — проворчал старший человек тьмы.

— Иногда это одно и то же, — охотно согласился лысый.

— Слышал бы тебя кто из тёмных, — буркнул старший человек тьмы. — Язык бы оторвали.

— Пусть, — молодой пожал плечами и снова приложился к фляге. — Правда она и под пытками правда.

За столом повисла неловкая тишина. Лесной эльф кашлянул и продолжил, будто ничего не случилось:

— А он, говорят, на запад смотрит. Через людей тьмы поход готовит.

— Через нас? — второй человек тьмы, тот, что помоложе, отставил кружку. — А мы им что, кость в горле?

— Вы четыреста лет как часть империи Вечного Света. Вот только признать не все готовы, — лесной эльф понизил голос. — Тёмных эльфов тоже не оставят в стороне. Ходят слухи, Хойэлион хочет возродить старый союз. Только на своих условиях.

— А здешний Лейфар? — спросил старший. — Он что?

— Отказался, — эльф пожал плечами. — Вот и сидят в изоляции. Наш сразу понял, что в стороне оставаться нельзя и присягнул, как древним альдрам.

— Не трухайте. В мирное время нашему брату работы мало, — прервал его лысый, но теперь в его голосе не было прежней уверенности. — А там, глядишь, и война придёт. Тут-то наши услуги и пригодятся.

Он снова хихикнул — и замолчал, уставившись в кружку.

Нар'миир слушал краем уха, не поворачивая головы. Краем глаза он заметил,