Тень отступника - Артём Гармашов

— Уши длинные, — сказал человек тьмы, и голос его был громким, пьяным, нарочито оскорбительным. — А храбрости нет. Сидите в горах, как крысы.

Канзаф-эль не поднял головы. Только пальцы, лежащие на столе, сжались.

— Слышишь, что говорю? — человек тьмы стукнул ладонью по столу. Бутылка с водкой подпрыгнула, опрокинулась, и мутная жидкость растеклась по доскам.

Старый нукер замер. Посмотрел на лужу водки. Потом медленно поднял глаза.

Нар'миир, сидевший в десятке шагов, вдруг почувствовал, как напряглась спина. Он знал этот взгляд. У Канзаф-эля было два табу: оскорбления в адрес его рода и разлитая водка. Сейчас нарушили оба.

— Зря ты это, — сказал Канзаф-эль тихо.

Человек тьмы не успел ответить. Старый нукер выхватил кинжал — быстрее, чем можно было ожидать от его возраста — и одним движением, без замаха, всадил лезвие в руку обидчика. Даже сквозь гул таверны донёсся треск костей.

Пьяный заорал. Кровь брызнула на стол, на разлитую водку, на потёртую стёганку Канзаф-эля. Тот сидел неподвижно, глядя на свою жертву, и лицо его не выражало ничего.

— Моя водка была лучше, — сказал он.

Нар'миир не двинулся с места. В голове мелькнула пьяная, горькая мысль: «Интересно, что его больше задело — оскорбление или разлитая водка?»

Рядом с раненым тут же оказались двое — его дружки, такие же пьяные, такие же здоровенные. Они не видели, что произошло, но увидели кровь и кинжал в руке старого эльфа.

— Эй ты, ушастый! — один из них схватил Канзаф-эля за плечо, рванул на себя. — Ах ты старая…

Канзаф-эль не сопротивлялся. Он позволил себя поднять, потом резко дёрнулся, высвобождаясь, и нанёс удар — не кинжалом, а кулаком, в челюсть. Тот, кто его держал, отлетел к соседнему столу, сшибая кружки.

Второй друг кинулся на старика, но Канзаф-эль уже ждал. Он шагнул в сторону, пропуская удар, и пьяный пролетел мимо, врезавшись в стену.

Таверна взорвалась криками. Кто-то вскочил, кто-то отодвинулся, кто-то, наоборот, полез в драку — просто потому, что выпал случай. Посуда звенела, кружки летали, женщины визжали.

Нар'миир сидел и смотрел. Ризаан рядом заёрзал, сжал край стола.

— Не хочешь вмешаться? — спросил он сквозь зубы. — Этот же из твоей десятки.

— Из моей, — сказал Нар'миир. — А значит, сам справится. И если мы вмешаемся — он обидится. Это даже… оскорбит его.

— Да он там один против троих!

— Я бы сказал, уже против двоих, — поправил Нар'миир. — И держится неплохо.

Канзаф-эль и правда держался. Он уходил от ударов, бил коротко и точно, используя возраст и опыт против пьяной силы. Но тот, что с перебитой ладонью, поднялся, и теперь их было трое. Старый нукер начал уставать.

Ризаан встал.

— Всё, — сказал он. — Хватит.

Нар'миир лениво потянулся, схватил друга за рукав.

— Сядь.

— Не сяду. Сейчас его…

— Только не пролей остатки его водки, — уголки губ Нар'миира неровно приподнялись.

Но Ризаан уже поднял левую руку. Между его четырьмя пальцами вспыхнул свет — не маленькая искра, как вчера утром, а сфера, плотная, ослепительная. Она выросла за мгновение, повисла под потолком и взорвалась белым, режущим глаза сиянием.

Таверна замерла. Все, кто смотрел в ту сторону, зажмурились, закрыли лица руками. Кто-то вскрикнул, кто-то выругался. Пальцы Ризаана иссохли. Кожа местами треснула.

Ризаан опустил руку. Сфера погасла, оставляя после себя яркие пятна перед глазами.

— А теперь, — сказал он громко, так, чтобы слышали все, — все успокоились.

Пьяные, ослеплённые, шатались, тёрли глаза. Канзаф-эль стоял посреди хаоса, держа кинжал наготове, но не двигался.

Из-за стойки вынырнул хозяин, полуэльф, получеловек — здоровенный детина с засученными рукавами и дубиной в руке.

— Вон! — рявкнул он, указывая на пьяниц. — И чтобы ноги вашей здесь не было, пока не заплатите за погром!

Он подхватил одного из ослеплённых за шкирку, вытолкал к двери. Двое других, всё ещё не видя, куда идут, побрели следом.

Таверна постепенно затихала. Кто-то помогал упавшим подняться, кто-то ругался, кто-то смеялся.

Канзаф-эль вытер кинжал о штаны, сунул в ножны. Посмотрел единственным зрячим глазом на разлитую водку, на кровь на столе, вздохнул и побрёл к выходу, не оглядываясь.

— Ни водки… Ни хорошей драки… — бурчал он себе под нос.

Нар'миир смотрел ему вслед.

— Вот и всё. Порядок восстановлен.

Ризаан сел на лавку, тяжело дыша.

— Ты ненормальный, — сказал он. Оглянулся вслед Канзаф-элю и добавил, — оба ненормальные.

— Знаю, — ответил Нар'миир и подозвал подавальщицу. — Ещё эля.

Подавальщица принесла ещё одну кружку — третью по счёту, а может, четвёртую. Нар'миир уже сбился. Эль тёплой тяжестью разливался по телу, но мысли, вопреки ожиданию, становились яснее. Таверна потихоньку возвращалась к обычной жизни: кто-то смеялся, кто-то ругался, за соседним столом снова застучали кости.

Ризаан сидел напротив, растирая пальцы правой руки. Кожа на них ещё не восстановилась — сухая, потрескавшаяся, с мелкими тёмными струпьями. Он морщился, но молчал.

— Не хватало, чтобы об этом узнал Карвек, — сказал он наконец. — Ладно. Пора заканчивать праздник. Завтра мы оба должны присутствовать на арене.

— Учитывая последние события, — Нар'миир отхлебнул эля, — не думаю, что мне стоит там быть.

Ризаан поднял бровь.

— Боишься всех распугать? — в его голосе прозвучала лёгкая усмешка. — Спокойней, я буду рядом. Пока удавалось успокоить.

— Рисковать ради того, чтобы посмотреть, как Лейфар в очередной раз доказывает, что он бессмертен?

— Не доказывает, — Ризаан покачал головой. — Он выходит на арену, потому что так надо. А мы наблюдаем. И делаем выводы.

Нар'миир поставил кружку.

— Какие выводы?

— Если старый Лейфар падёт, новому придётся доказывать своё право на трон, — Ризаан понизил голос. — Нам это на руку. Особенно если он согласится на союз со светлыми. Новый правитель будет искать опору.

— А если выстоит старик?

— Значит, выстоит, — Ризаан пожал плечами. — Мне без разницы.

Нар'миир поднял глаза.

— Врёшь.

— Немного, — Ризаан усмехнулся и потёр обожжённые пальцы. — Но не настолько, как ты думаешь, — он помолчал. — Если начнётся грызня за трон, нас кинут её разгребать. Если не начнётся — будем дальше служить. В любом случае работы хватит.

Нар'миир долго смотрел на него. В дрожащем свете ламп лицо друга вдруг показалось чужим.

— Тебе правда всё равно?

— Нет, — Ризаан встретил его взгляд. — Мне важно, чтобы мы не оказались внизу, когда всё закончится, — он кивнул на кружку. — Ты сейчас этого не видишь, но ты катишься вниз.

Нар'миир хмыкнул.

— Заботишься обо мне?

— Кто-то же должен, — Ризаан поднялся из-за стола. — Раньше ты вытаскивал меня из дерьма. Теперь моя очередь.

— Мечтай.

— Уже, — он кивнул на выход. — Пошли. Завтра тяжёлый день. Сегодня всей сотней ночуем у арены. Так что твоей