Кровь Десяти - Рия Райд

произошло на вечере Вениамина и как мы взяли его укрытие, оставив гору трупов. Твой брат уверяет, что люди Нозерфилда сопротивлялись, но ведь это была Эйлер, не так ли? – ее взгляд стал острее. Это было предположение, завуалированное под вопрос. Эмилия искала подтверждение в его мимике, и Даниил знал, что она его нашла. Он никогда не умел врать – все было написано у него на лице. – Она убила их, в том числе используя силу моего брата, – заключила Эмилия.

– Это я не могу подтвердить.

– Даже если так, это, по-твоему, она тоже сделала неосознанно?

Даниил прикрыл веки и на несколько секунд перед его глазами предстал окровавленный парадный зал Вениамина, алые плащи с чернеющими багровыми пятнами, двойняшки Далми, с окаменевшими, как у выключенных операционок лицами и пустые, с золотой роговицей глаза Эйлер, беспощадно ломающей разум одного гостя за другим. Холодный страх дрожью пробежал по позвоночнику. Может его брат знал другую сторону Эйлер, но та, что успел увидеть Даниил – приводила его в самый настоящий ужас.

Он передернул плечами и открыл глаза. Похоже, его ждала еще одна бессонная ночь.

– Хорошо, – слабо сдался он. – Если все так, как ты говоришь, я поддержу тебя на совете. Но перед этим проверим твои источники еще раз.

* * *

Питер проснулся до рассвета. Ему было жарко – так, словно он обнимался с батареей, хотя во сне Корнелия перетянула на себя почти все одеяло. Ее голова покоилась у него на плече – и, боясь ее разбудить, Питер еще какое-то время лежал, не меняя позы и пытаясь игнорировать затекшие шею и руки, хоть и понимал, что судя по тонкой, алеющей полоске на горизонте, спать им оставалось совсем недолго.

Медленное, размеренное дыхание Корнелии согревало его шею. Питер осторожно потянулся выше – так, что с плеча ее голова переместилась ему на грудь. Корнелия не проснулась, но, подстроившись под новое положение, закинула на него руку. Ее браслет тихо взвизгнул, соприкоснувшись с плечом Питера, сенсор отреагировал на тепло, и в сумраке всплыла голограмма нескольких незакрытых файловых окон. Они были знакомы Питеру – за время, пока браслет Корнелии был у него, он успел изучить все архивы вдоль и поперек – не столько чтобы убедиться, можно ли ей доверять; сколько для того, чтобы знать, какие из ее секретов могут сыграть с ней злую шутку, в случае, если о них узнает Конгресс. Он потянулся, чтобы смахнуть их, но голограмма не среагировала с первого раза. На долю секунды его взгляд скользнул на одну из папок, и поднятая рука так и застыла в воздухе.

Питер не был сторонником маниакального контроля. И сейчас он бы даже не обратил внимание на неизвестный ему файл, если бы его взгляд не зацепился за собственное имя.

За другими всплывшими окнами он увидел только начало строчки:

«Питер Адлерберг не верит мне. У него нет никаких доказательств, но если бы были, уверена…»

Дерьмо. Питер одновременно хотел знать, что там, и желал свернуть окна как можно скорее. Корнелия слегка поерзала на его плече, но так и не проснулась. Его рука потянулась к открытой вкладке, одно касание – и Питера окружил десяток сообщений. Одно наслаивалось на другое.

«Питер Адлерберг не верит мне. У него нет никаких доказательств, но если бы были, уверена, он бы с радостью сдал меня Конгрессу. Сейчас он вынужден терпеть нас с Лукасом, потому что у него нет выбора, но когда придет время – он не пощадит ни его, ни меня. Хотя иногда… иногда, когда он смотрит на меня, мне кажется, ему известно больше, чем он пытается показать».

«Мне пришлось рассказать о письмах. Деванширский и Брей не позволяют нам с Лукасом даже просто покидать Кальсион без их ведома, словно мы их ручные крысы. Даже если бы я скрыла их, рано или поздно он и Адлерберг все равно бы о них узнали…»

Питер свернул их и за ними сразу же вспыхнули новые. Темная комната озарилась светом от многочисленных голограммам, всплывающих одна за другой.

«С Эйлер творится что-то странное. Идиоты, они поняли это только сейчас. По мне с ней с самого начала все было не так. Лукас, само собой, ее защищает. Ты знаешь его – если и не Конгресс, то однажды нас точно погубит его наивная глупость».

Имя. Стараясь игнорировать приступ внезапно подкатившей к горлу тошноты, Питер бегал глазами по строчкам, пытаясь вычленить хоть какое-нибудь имя кроме тех, что и так были ему знакомы. Все до единого были сообщениями Корнелии, но кому они предназначались? Кто бы адресантом? Кому Корнелия была готова доверить не только свою жизнь, но и жизнь своей семьи? И ради кого она была готова предать всех остальных?

Питер смахивал одно сообщение за другим. Рябь бегущих строк била по глазам.

«Андрей Деванширский и Муна Хейзер намерены завтра нанести визит Лафергам – к сожалению, это все, что я знаю. Думаю, они не столько не доверяют нам с Лукасом, сколько не воспринимают нас всерьез. Думаю, они, как и Конгресс, считают нас слишком ничтожными – как в качестве угрозы, так и в качестве помощи».

«Отправиться в библиотеку Конгресса было наиглупейшим решением, я бы сказала, что думаю об этом, не будь у меня связаны руки. Если все пойдет по плану, я и Адлерберг будем там к полудню пятнадцатого элиота».

«Конгресс уже отправил военную помощь Далми, но Эйлер настояла на том, чтобы она и Деванширский отправились туда на опережение, используя черные дыры».

«Эйлер не в себе. Мне смешно от того, что Деванширский, Диспенсер и остальные только сейчас начинают это понимать, как и то, насколько она опасна. Ее силы, которыми она давно не управляет, делают ее бомбой замедленного действия, и я не хочу, чтобы мы с Лукасом были поблизости, когда она взорвется».

Даты, имена, координаты – в письмах Корнелии была вся информация за последние недели, что они защищали ценой своей жизни. Все, что ей известно об Андрее, Марии, Кристиане с Изабель, Брее, планах коалиции и Конгресса и, разумеется, самом Питере. В этих письмах было вообще все.

Питер пытался переосмыслить все неудачи, что преследовали их последние недели. Кордон Вениамина, перехвативший корабль Андрея и Муны в открытом космосе, уничтожение резиденции Далми, своевременная капитуляция Нозерфилда с кровавого маскарада – «Новый свет» всегда был на шаг впереди, словно всегда заранее знал об их планах. Андрей с самого начала догадывался,