Кровь Десяти - Рия Райд

и Деванширских. Они разбросаны по всей галактике, а наши силы слишком малы, чтобы защищать их одновременно. Собственная оборона, способная противостоять силам «Нового света» есть разве что у Понтешен и Диспенсеров, – Мария посмотрела на Кристиана, и он медленно кивнул. – Как мы поняли, Нозерфилду не нужны земли, их интересуют сами наследники – а значит, нужно защищать не сами резиденции, а их. – Она закрыла голограмму разрушенного особняка и вместо нее тут же вспыхнула другая. – Даже в центральном кольце осталось немного мест, где у нашей обороны были весомые преимущества.

Глаза судьи Ралис округлились, когда на ней та узнала резиденцию Понтешен.

– Предлагаете спрятать их в своей резиденции?

– Это было бы разумно. В отличие от владений Фарицких и Антеро резиденция Понтешен расположена в центральном кольце и защищена достаточно, чтобы отбить даже масштабную атаку Нозерфилда.

– Резон в этом есть, – согласился Карл Багговут.

– Резиденция Диспенсеров защищена ничуть не хуже; чем резиденция Понтешен – разнесся над рядами звонкий голос. Корнелия даже не сразу поняла, кому он принадлежит, пока над другими головами не всплыла светлая макушка Эмилии Диспенсер.

Кристиан мгновенно обернулся в сторону сестры, и всего на секунду, но Корнелия уловила ее растерянность.

– Почему наша центральная резиденция в Данлийской системе не может быть убежищем? – протараторила Эмилия, обращаясь больше к брату, нежели к Конгрессу. – Тем более, когда мисс Эйлер так нестабильна.

Смертельная тишина, воцарившаяся в зале Багговут казалась почти удушающей. Такого удара не ожидал никто и в особенности сам Кристиан.

– Потому что делать мишенью самый главный центр сосредоточения всех сил Конгресса – не лучшая идея, мисс Диспенсер, – внезапно ответил за него Нейк Брей.

– Нестабильна? – уточнила судья. – О чем вы говорите?

– Она не контролирует свои силы. И она забирает их у моего брата, о чем скрывает не только от Конгресса, но и даже от него. Она…

– Эми, достаточно, – процедил Кристиан. Издалека его лицо казалось таким белым, словно покрылось коркой льда.

– Силы мисс Понтешен позволяют связаться с кем угодно и найти кого угодно, но почему-то за все это время она так и не смогла связаться с Вениамином! Или все-таки смогла? – с каждой секундой лицо Эмилии все сильнее заливалось краской. Она тараторила так слаженно, но быстро, будто пыталась запихнуть всю подготовленную речь в оставшиеся ей несколько секунд. – Мисс Понтешен – единственная, кто может беспрепятственно передавать какие-либо сведения, не оставляя никаких следов. С помощью своих телепатических способностей. И никто и никогда не сможет это проверить, – ведь никто не обладает силами Понтешен кроме нее!

– Эми!

– Не забирайте слово у мисс Диспенсер, – вмешалась судья Ралис. – Она имеет на него такое же право, как и все присутствующие.

Смотря на брата, Эмилия Диспенсер выглядела одновременно испуганно, виновато и решительно. Ее лицо было красным, почти багровым от волнения, но голос по-прежнему звонким и твердым.

По залу прокатился возмущений ропот. Корнелия сама не заметила, как задержала дыхание, ощущая нарастающую тревогу.

Смотря на Эмилию, Мария выглядела потрясенной, как и Андрей, что интуитивно выступил вперед, будто пытался физически закрыть ее от новых ударов.

– Ты защищаешь ее, потому что всегда веришь в лучшее. Все давно знают, что Эйлер ведет себя странно, и ты в том числе! Почему никто даже не рассматривает тот вариант, что она может быть в сговоре с Вениамином? Что именно она передает ему необходимые сведения и именно поэтому он всегда на шаг впереди? Она единственная, у кого есть доступ к Вениамину!

– Это спорное утверждение. – Из-за поднятого смятения в зале было шумно, но голос Питера, пролетевший над рядами, Корнелия расслышала бы, даже если зажала уши. Она оглянулась, но он не посмотрел на нее в ответ. Питер протиснулся между двух сидящих перед ними рядов и направился к Полю Лоресу. Он не удостоил взглядом даже Марию и Андрея и, пересекая центр зала, даже не потрудился, чтобы обойти голограмму – а прошел прямо сквозь нее.

Он что-то протянул Лоресу, но что – Корнелия так и не поняла. Схема резиденции Понтешен погасла, зал погрузился в темноту, и тут же осветился снова, когда через несколько секунд все пространство в центре заполнили многочисленные окна с текстом. Одно, второе, третье. Корнелия не успевала прочесть ни строчки перед тем, как вспыхивало новое. Она слышала только нарастающий шум голосов, недоуменные возмущения и удивленные вздохи. Члены совета вставали со своих мест, чтобы лучше рассмотреть заметки, разворачивающиеся над их головами.

Корнелия тоже хотела встать, но вгляделась в текст на ближайшей голограмме и так и осталась на месте.

То, что почувствовала Корнелия, было похоже на удар от падения с высоты. Все ее тело сжалось в один нерв и разлилось болью. Ей стало трудно дышать, будто грудная клетка свернулась до размера сжатого кулака, но ее глаза почему-то продолжали бегать по строчкам.

Корнелия читала на автомате – хотя каждую из строчек знала наизусть. Сообщения продолжали появляться одно за другим, и в какой-то момент она осознала, что перестала понимать слова – не только в самих письмах, но и в речи вокруг. Она машинально сжимала запястье в том месте, где должен был быть ее электронный браслет. Ее собственная кожа казалась ей ледяной.

Единственное, что она разбирала через звонкий гул крови в ушах – собственное имя, которое теперь доносилось со всех концов зала. Даже те, кто до последнего оставались на местах, вскакивали один за другим. Корнелия понимала, что большинство из них кричали ей, но не разбирала слов. Ее словно настигала ударная волна.

– Мисс Нозерфилд, вам придется объясниться! – откуда-то издалека, словно из-под толщи воды донесся голос судьи Ралис.

– Не думаю, что то, что мы видим – нуждается в каких-либо объяснениях, – сквозь зубы заключил Поль Лорес. – Мисс Нозерфилд с первого дня доносила обо всем «Новому свету».

Корнелия подняла взгляд. Питер смотрел на нее из глубины зала. Его глаза казались черными как мгла – она не чувствовала в них ни сожаления, ни раскаяния, ни даже злобы. Лишь жестокая, ледяная, равнодушная пустота.

Корнелия дрожала всем телом, но не могла разорвать этот контакт, пока очередное сообщение не развернулось прямо между их лицами.

«Из тысячи желаний я бы выбрала отмотать время назад. Как бы все сложилось, если бы не твоя помолвка? Если бы тогда, пять лет назад мы бы послали Конгресс к черту, оставили Родос и сбежали, пока никому не было до нас дела? Возможно, сейчас мы бы и не были самыми счастливыми людьми в галактике, но точно были бы свободными».

– Пит, останови