Удачное вложение - Евгения Высоковская

Труднее всего для меня оказалось приладить котелок над костром. Хорошо, что этим я озаботилась еще засветло. Нашла и вкопала две рогатины, уложила на них длинную крепкую палку, подвесила котелок. Сейчас я с нетерпением наблюдала, как в нем потихоньку закипает вода. Как взбегают на поверхность первые крошечные пузырьки, начиная кружиться в своем замысловатом танце. Пока еще не началось бурление, я всыпала в котелок первую составляющую: какую-то смесь сушеных трав, незатейливо обозначенную на очередной бутылочке из-под молока как «ОК». Один контакт.

Пряный аромат ударил мне в ноздри. Пока пахло очень вкусно, но все еще было впереди. Вода в котелке бушевала, пришла пора следующих ингредиентов. Сверяясь с записями, я поочередно стала бросать в котел другие растения. В кипящий водоворот упал и завертелся корень папоротника. Затем — паучья лилия. Снова сушеные травы из бабушкиных запасов в баночках: где-то три щепоти, где-то одна-единственная. Далее в смесь полетела мандрагора. Затем я стала отрывать свежие листочки полыни и бросать их в отвар, предварительно растирая в ладонях. Горький запах разлился вокруг моей импровизированной кухни.

Настало время подношения Паучихи. Брезгливо подержав сникший пучок травы в руках и стараясь не дышать, я наконец опустила его в воду, и он закувыркался, увлекаемый кипящей водой, и вот уже гнилостный дух наполнил пространство. Сдерживая тошноту, я, как и было указано в рецепте, медленно всыпала в готовящееся зелье целый кулек разноцветного сушеного клевера, а за ним — полную банку крошечных цветков сирени. Эти природные ароматизаторы почти подавили вонь, и я смогла вдохнуть. Затем мне пришлось порезать палец и выдавить в кипящий отвар кровь. И в завершении — швырнуть туда разрыв-траву.

— Открывайся, замочек. Чик-трак, — грустно усмехнувшись, прошептала я.

Дав жидкости еще совсем немного побурлить, я погасила огонь, залив угли водой из заранее подготовленной миски. В этот момент мне показалось, что из котелка взвился странный дымок, похожий на загадочный символ. Затем я нагнулась над отваром и на секунду опустила в кипяток кончики пальцев, ошпарив подушечки. Морщась и шипя, тут же выдернула их, подняла руки вверх, чтобы воздух охладил горящую болью кожу, а затем склонилась еще ниже, вдыхая пары зелья. Теперь они источали резкий, даже едкий, но довольно приятный аромат, который тем не менее раздражал ноздри. Удивительно, но боль в пальцах почти сразу прошла, и я опустила их повторно, уже не чувствуя жжения, а затем омыла жидкостью лицо и, зачерпнув почти полный ковшик отвара, ушла в дом. Там я разбрызгала зелье по всем комнатам, уселась на кровать в спаленке и, не зажигая света, принялась ждать.

Я уже не раз встречалась с призраками, побывала на отшибе, бегала через ночной лес, и все равно сейчас страх ледяной рукой сдавливал мое горло, гладил мерзлыми пальцами спину, острым ледяным когтем пересчитывая каждый позвонок. Сердце с трудом толкалось, разбухшее и чужое, словно ему было тесно в груди, и мне было некомфортно и тесно с таким сердцем. Кровь приливала к лицу и, раскаленная, разъедала щеки. У меня кружилась голова. Казалось, еще немного — и перед глазами все потемнеет, и я провалюсь в забытье.

— Любушка, — позвал тихий грустный голос в другой комнате. — Ах, Любушка, что же случилось? Я так надеялась, что ты не позовешь… Где ты, Любушка?

Я вскочила и бросилась на зов. В глубине коридора я увидела сухощавую, вытянутую фигурку пожилой женщины в пуховой старушечьей кофте и длинной, мешковатой юбке.

— Любушка? — неуверенно спросила она, вглядываясь в темноту.

— Нет, это Ульяна, — еле слышно пробормотала я, в горле мгновенно пересохло. — Я вместо Любушки. Новелла Ильинична, я… я…

Совершенно растерявшись и позабыв все, о чем хотела сказать, я стояла перед старушкой, с которой словно давно была знакома через ее загадки и квесты, через послания и шифры, тайники в лесу и на огороде. И сердце разрывалось, когда я думала, что так и не свидится она со своей внучкой.

— А где же Любушка? — так же печально, но словно совсем не удивившись, спросила старушка.

— Она давно уехала в другую страну, отказавшись от наследства, и этот домик продали. Он мне достался, и я… Я нашла Внутрь. Простите, что воспользовалась чужим шансом, но я не могла иначе. И мне сейчас очень нужна ваша помощь.

Ильинична подошла ближе, подслеповатыми глазами разглядывая меня. Я представляла ее иначе. Точнее, я только сейчас поняла, что вообще ее не представляла. Мне почему-то было трудно вообразить, как она могла выглядеть. И ее облик, даже придуманный, вариантный, каждый раз ускользал от меня.

— Как же у тебя получилось? — удивленно спросила она. — Ведь ты не моя кровинушка. Почему ты так легко все сделала? Как попала во Внутрь?

— У меня тоже дар обнаружился. Но я… медиум. Или некромант, я не знаю, как это правильно называется.

— Вот как! — поразилась Ильинична. — Некромантия!.. Тогда понятно… Твое зелье, твое заклятие. А я ж боялась, что не сработает. Но что же тебе нужно? Говори уж, у нас совсем мало времени. Раз вызвала меня, я попробую помочь.

Я сбивчиво и путано начала объяснять, что произошло.

— Мне нужна книга, я знаю, что вы ее где-то спрятали. Если я ее не отдам, мой любимый навсегда уйдет в услужение к здешним. И я уверена, что с ним там поступят очень плохо.

— Любимый? У тебя кто-то здесь умер? Уж не Иосиф ли часом? Ох, не дай бог ты с ним связалась… Хоть и не знаю я тебя, а все же не пожелаю такого… спутника.

— Нет, нет, не он. Там все сложнее. Я случайно перетащила любимого сюда, не зная, что с ним случится. Но если я отдам книгу, они его отпустят.

Ильинична опустила голову в раздумьях. На морщинистое лицо легли новые складки, она хмурилась и качала головой.

— Долго я книгу хранила, — наконец заговорила она. — Сама не знаю, зачем. Я-то в ней ничего почти не поняла, хоть и не лыком шита. Когда-то и образование хорошее получила, техническое! Просто потом все это не нужно стало, я ушла во Внутрь и занялась тем, к чему сердце тянулось. Травами да добрыми зельями. Один-то контакт — не мое колдовство. Случайной попутчицы. Но очень уж хотелось Любушку увидеть, пусть даже посмертно, или хотя бы помочь ей. Эх…

Старушка замолчала, вытирая слезы. Мне вдруг вспомнилась бабушка Зоя, которая тоже разлучена была со своей внучкой.

— Не знаю, что они