Удачное вложение - Евгения Высоковская

с книгой этой делать будут. Может, ничего плохого. Книга-то и правда им принадлежала. Но что-то мне покоя не давало, что-то мешало, и я ее очень хорошо спрятала, увезла далеко отсюда. Не слышала ты легенду, как здесь все появилось? Кто тебя хоть тут ведет, кто помогает освоиться?

— Семеновна, Кузьминична, Зара… — неуверенно пролепетала я.

— А, познакомились значит. Неплохие они тетки, — усмехнулась старушка, — да недалекие по большей части. Ну, хоть что-то могут. Но больше видимость одна. Так, значимости да важности нагоняют, таинственностью полируют. Видать, не рассказали тебе толком ничего? — Я покачала головой. — Когда-то давно некто создал пристанище для не пустых. Для таких, как мы, то есть. Здесь, во Внутри. И появилась деревня магов, потихоньку стала разрастаться, застраиваться… Но оказалось, что этот мир уже был занят до нас. Правда, тоже пришлыми, только никто не знает, откуда они взялись. И когда о них упоминали, всегда добавляли, мол, лифт застрял. Вот и все объяснение, — с невеселым смешком добавила она. — Так вот эта книга как-то с этим всем связана.

Я наморщила лоб. Где-то я уже слышала про лифт… Но сейчас было не до догадок и воспоминаний.

— Вы скажете, как мне ее найти? Я смогу ее достать?

Она промолчала и прошлась по дому, разглядывая разрушения, причиненные временем, погодой и воришками. Какое-то время она горестно смотрела на стену с пустыми фоторамками, плечи ее вздрагивали. Затем повернулась ко мне, глаза были сухими.

— Эх, да пожалуй, скажу. Видно, не нами писана, не нам и владеть. Пусть вернется в те руки.

Ее фигура вдруг задергалась, пошла рябью, словно видеоэфир при очень слабом приеме. Похоже, сеанс связи заканчивался. Старушка встрепенулась.

— Надо торопиться. И так я что-то долго здесь задержалась. Видимо, потому что ты с некромантией связана. Просьба одна, если когда-нибудь что-то услышишь про Любушку, передай ей, что я очень ее любила. А про книгу… В голбце я зарыла последний тайник. Ты нашла ключ?

— Да!

— И сохранила? Ишь ты какая, стяжательница, все к рукам прибрала… Ключ тот от банковской ячейки. В ней и находится книга. Все, что тебе нужно для этого, найдешь в тайнике.

Я остолбенела. Меньше всего я готова была сейчас услышать, что какая-то вещь Ильиничны хранится не закопанная, по всем ее традициям, на какой-то неведомой галдарейке, на огороде в десяти шагах от пня или в лесной яме. А в банке! Обычном городском банке.

— Так кто ж мне позволит чужую ячейку без документов открыть? — Уж в этом я хоть как-то разбиралась, и, между прочим, значительно лучше, чем во всяких магических штучках.

— Когда в том банке покажешь ключ и найденную в тайнике бумагу, то позволят. Банки разные бывают. Ох, ты многого не знаешь, но ни времени нет у меня на то, чтобы тебя учить. Ни желания, ведь не Любушка ты, увы. Но ты, вижу, неглупая, сама до всего докапываться привыкла. Что ж, иди, спасай своего любимого, надеюсь, что не ценой большой беды для других.

Сказала сухо последние слова и исчезла, не попрощавшись. Как не было ее.

— А где зарыли-то, где? — чуть не плача воззвала я в пустоту. В памяти осталось незнакомое слово «голбец».

В душе царило полное смятение. Только сейчас, оставшись одна, я поняла, как много упустила, бездарно растратив этот один единственный контакт. Хотела ведь узнать про Шушару, а главное, забыла спросить про Паучиху, пособившую с последним ингредиентом. Ну, по крайней мере, с голбцом я разобраться еще была в состоянии.

«Гугл мне в помощь, видимо, — подумала я. — Или бабульки».

Глава 40

Я в оцепенении вышла из банка, переполненная каким-то счастливым недоумением и полным неверием в происходящее. Рюкзак с книгой, наброшенный за одну лямку, оттягивал плечо. Не то, чтобы книга была слишком объемная — ее тяжесть измерялась не в стандартной мере весов, а в степени своей важности и значимости. В ней, единственной, сосредоточена была жизнь моего любимого человека. Спустившись по ступеням с крыльца банка, я даже не стала вешать рюкзак за спину на вторую лямку, а понесла перед собой, как слинги, обхватив двумя руками для надежности. Прижимая к сердцу. Листать книгу сейчас не было смысла: язык был все тот же, понятный лишь во Внутри. Я очень торопилась попасть туда, чтобы изучить эти записи прежде, чем передать Беркуту в обмен на Данко.

Душа была не на месте: можно ли было верить его обещанию? Пока книга находилась у меня, я еще могла диктовать условия, но что произойдет, когда я вручу судьбу любимого в ледяные, жестокие руки? Чтобы немного унять тревогу и развеяться, я прошлась пешком до железнодорожной станции Егорьевска, куда отправило меня на этот раз последнее задание Ильиничны.

Город мне неожиданно понравился. Уютнее и камернее шумных Мытищ, с симпатичными улочками и по большей части малоэтажный. В том районе, где находился банк, все дома были в два этажа и глядели на улицу разноцветными фасадами. Осенние краски добавляли пестроты и яркости городку, отчего грудь переполняло щемящей, сладкой тоской, какой-то ностальгией по полузабытому прошлому, и, если бы не главная цель моей поездки, я, скорее всего, здесь бы задержалась. Хотя я и так провела здесь довольно много времени. Электрички между Егорьевском и Москвой ходили неимоверно редко. Я приехала сюда в полдень, а обратно отправилась аж в шесть вечера. Было время побродить и рассмотреть город, но праздного удовольствия от прогулки по красивым местам получить в моем настроении мне, увы, не удалось.

Мысли постоянно вертелись вокруг Данко и предстоящей встречи с Беркутом, которая меня по-настоящему ужасала. А спутавшийся со здешними Иоська пугал еще больше. Ведь раз мои чувства к нему были всего лишь следствием приворота, значит, все, что он делал, служило определенным планам. А стало быть, он следил за мной, сблизившись лишь ради этого. Пользовался, а сам искал ту самую книгу? И если бы я случайно не раскусила его истинное влечение к красавице Забаве, то я не знаю, до чего бы дошло. Пусть я и профан в магических премудростях, но все же неоднократно слышала, что приворот всегда оказывает на человека пагубное воздействие, которое может привести и к пьянству, и к поломанной психике, и к совсем уже трагическим последствиям.

Сейчас я от всей души была благодарна Забаве, что та прокралась в сердце Иоськи настолько, что он не смог скрыть своего влюбленного, одержимого взгляда в ее присутствии. А может, не так и старался, ведь он был уверен, что я