Удачное вложение - Евгения Высоковская

Ульяна, — остановившись наконец, вкрадчиво заговорил он. — В том, что ты просишь, нет логики. Это безумно опасно. Никто еще не делал подобного, и даже если это где-то в теории возможно, шансы выжить у Данко — минимальные. Давай договоримся, что я отпущу его и отпущу девочку, но на этом все. Я уже говорил, как много ты потеряешь, не желая остаться со мной, и повторю это снова. Но я не пойду у тебя на поводу, как бы меня к тебе не тянуло.

Мне стало противно.

— Еще ни один мертвяк не оживал и уж тем более не выходил за пределы Внутри, поверь. Не стоит рисковать жизнью того, кого якобы так любишь. Хотя когда ты успела его полюбить? Уверен, это все фикция и самовнушение. Ты бы лучше сблизилась со мной и тогда поняла бы, от чего собираешься отказаться. Ты даже не представляешь, насколько мы друг другу подходим. К тому же… а спросила ли ты у самого Данко? Желает ли он так рисковать своей вновь обретенной жизнью, своим молодым и здоровым телом? Ради мифической попытки и смутной надежды на возвращение? Тот мир уже давно чужд для него, ведь он умер столько лет назад…

— Я думаю, он готов рискнуть. В любом случае, не тебе решать. Ты лучше докажи, что заслуживаешь эту книгу!

Беркут изумленно воззрился на меня, не понимая, к чему я клоню. А я возликовала в душе, уловив, что выбрала верный тон.

— Ты говоришь, что эта книга — ваша. Что она принадлежит выходцам из вашего мира. Но раз так, ты должен разбираться во всем, что там написано. А ты, как я погляжу, боишься осуществить какой-то несложный маневр, который описан даже не в самом конце инструкции. Так ты сделай и докажи, что это руководство по эксплуатации действительно ваше! И что ты хоть на что-то способен, кроме того как запугивать, пленять слабых и пытаться соблазнить женщину, которую ты не интересуешь.

Ошарашенный Беркут какое-то время просто молча моргал, застыв посреди комнаты.

— Я так и думала, — продолжала я. Да, мне пришлось идти ва-банк, но терять теперь было нечего, и линию предстояло гнуть до конца. — Ты явно кто-то незначительный для вашего мира, просто здесь как-то возвысился. И не умеешь ты ничего. Ты не достоин вернуть эту книгу.

Беркут тем временем взял себя в руки и жестко усмехнулся.

— Я раскусил твою задумку, — задумчиво сказал он. — Это всего лишь блеф. Решила меня подловить, сыграть на мужской гордости? Ну, что ж… чтобы не унижать тебя и не разочаровывать, ведь я честно признался, как ты мне нравишься, я попробую сделать то, о чем ты просишь. Но только будь готова к тому, что это убьет твоего Данко. Согласна жить с мыслью, как погубила своего любимого?

— А мне и не придется, — глухо ответила я. — Мы перейдем с ним вместе. Если ты ошибешься или намеренно настроишь механизм на его убийство, то убьешь заодно и меня.

Перед тем, как покинуть жилище Беркута, мне удалось немного разузнать, что случилось с Шушарой. Когда я спросила о ней, он сначала непонимающе хлопал глазами, ведь это я дала имя странному существу.

— Ах, ты об этих, — процедил Беркут, когда понял, о ком речь, и я поразилась, что он тоже говорил о Шуше во множественном числе. — Они слишком много болтали. Их запустили подсматривать и подслушивать, а они внезапно принялись трепать языком. Образно говоря, конечно. Кто это сделал? Да ты уже догадалась. Для ликвидации подобных у меня есть свой надежный человек, — добавил он с мерзкой ухмылочкой, и я сразу поняла, кого он имеет в виду.

На обратном пути я все думала, что подарок Паучихи сыграл свою роль и стал некоей защитой от посягательств Беркута на мою волю. Я чувствовала себя с ним в этот раз совсем иначе. Но что заставило пришлую неоднократно мне помочь, я даже представить не могла. Возможно, между ними давно происходила некая борьба, о которой мне узнать не суждено. А может, ей не хотелось, чтобы в их ряды вливалась чужачка вроде меня. Как знать, вдруг у Паучихи была дочь, которую она прочила в невесты Беркуту? Так или иначе, думаю, именно она меня спасла. Ведь не зря он в первые секунды шарахнулся, увидев платье, сотканное ее руками.

* * *

Мы втроем — Данко, я и Беркут — находились возле механизма в доме Ильиничны. Беркут, застыв в горделивой позе, медленно листал инструкцию. Он хмурился, внимательно перечитывая нужный параграф. У входа в каморку с механизмом стояла прислоненная к стенке гитара.

— Ты уверен? — в который уже раз спрашивала я Данко, беспокойно заглядывая ему в глаза.

— Как никогда. Скоро привязка Оити сойдет на нет. Я готов. Пусть все закончится, лишь бы не к ним. И чтобы последним, что я увижу, было твое лицо. Я и так уже столько раз шагал в неизвестность, шагну еще раз.

— Но если они тебя отпустят и ты просто останешься здесь? Я буду часто приходить.

— Нет, нет! Я хочу стареть рядом с тобой, а не думать каждый день о том, что когда-то придется тебя потерять. Я даже кошку боялся из-за этого завести… А потерять любимую!.. Но прошу тебя, давай я сделаю это один.

Теплые карие глаза смотрели на меня с любовью, нежностью и мольбой. Я упрямо покачала головой и прошептала:

— Нет. Мы поедем вместе. Так больше шансов, что этот упырь не зашлет тебя в неведомые дали, если вообще не попытается убить.

Данко бросил настороженный взгляд поверх моей головы в сторону увлеченного своим делом Беркута. Я поймала его практически на слабо. Но, хотя он и понял это, все же почему-то сам решил доказать — себе или мне — что способен починить междумирный лифт, давным-давно застрявший во Внутри. Возможно, это должно было сыграть важную роль в занимаемой им позиции среди соотечественников. Конечно, для проверки качества ремонта необязательно было использовать именно переход Данко в мир живых, но Беркут дал слово и держал его.

Наконец, перечитав в последний раз инструкцию, он опустился на колени и принялся переставлять рычаги в механизме, передвигать регуляторы и шестеренки. Со стороны казалось, что он почти нежно гладит детали. Я впервые уловила в его облике и движениях нечто человеческое, словно этот механизм был ему ближе всего живого. А может, он действительно был самой важной связью с дорогим ему миром?

С собой он принес кожаную сумку с незнакомым нам инструментом, которым сейчас вполне ловко