Месть - Стивен Бакстер

их стали называть, клочками дикой природы, сохраненными потомками поколений эпохи восстановления, которые первыми восстановили эти древние ландшафты столетия назад. В Северной Америке в таких убежищах бродили сбитые с толку бизоны, короткомордые медведи и страшные волки; в реликвиях леса Северной Европы — степные мамонты и шерстистые носороги; в Австралии — огромные вомбаты и сумчатые львы. Жилые дома были даже под океанами, купола из воды внутри утолщающегося льда, поддерживаемые в жидком состоянии энергией инженерных систем.

И если Пул приглядывался повнимательнее, он мог заметить медленное движение транспортных средств по льду. Фары, храбро пробирающиеся сквозь темноту. Даже сейчас, спустя пятнадцать лет после Перемещения, все еще можно было найти разрозненные группы выживших, живущих в более или менее импровизированных гнездах с воздухом и теплом, добывающих замороженный кислород, чтобы остаться в живых. Когда находили и спасали такие тайники с людьми, Пулу всегда вспоминался другой фрагмент из прочитанной им художественной литературы эпохи антропоцена. Ведро воздуха.

Первоначальный драматический жест Пула, открывшего червоточину, чтобы переместить всю Землю и ее население в миллиард человек, был только началом борьбы за выживание, которую, как теперь подозревали все, вероятно, никогда нельзя было считать оконченной. К концу первой недели, после того как закончились сильные снежные бури и небо над Землей прояснилось, температура начала быстро снижаться — среднемировой показатель падал на три градуса и более в день, после первого месяца легко побив рекорды, установленные здесь, в Антарктиде, до перемещения населения. Тем временем, вне поля зрения, замерзание океанов привело к немедленной катастрофе для огромных, с любовью восстановленных китов и другой океанской фауны, которые внезапно лишились доступа к воздуху. И со временем, когда без солнечного света вымер планктон верхних слоев воды, разрушились более широкие пищевые цепочки. Через несколько месяцев или лет вымирание коснулось самых глубоких водоемов.

Люди боролись за выживание. Немедленное затишье было похоже на медленно разгорающуюся глобальную войну, когда толпы беженцев сражались за кров и провизию. В некоторых случаях войны были буквальными, как, например, агрессивное завоевание Исландии, богатой геотермальной энергией, бандой из Северной Европы. Через пять или шесть недель холод сковал всех, кто остался в живых, в тех разбросанных убежищах, которые они смогли найти. Рабочие группы приступили к извлечению тел остальных.

Затем, почти невероятно, всего через два месяца после Перемещения, в воздухе сам по себе начал выпадать дождь. Моря жидкого кислорода скапливались над коркой водяного льда, который сам по себе к тому времени стал твердым, как камень. Эти моря, местами глубиной в несколько метров, в свою очередь замерзли.

И начался азотный дождь…

Повинуясь импульсу, Пул, виртуальный ангел, бросился вниз на планету — в Нью-Йорк, в Центральный парк, куда, как он всегда помнил, однажды отправился Гарри, чтобы увидеть последствия удара атлантического зонда ксили на восточном побережье Америки. Теперь поверхность самого парка, полосы мертвой травы, была скрыта под метрами снега с водяным льдом, застывшего так же прочно, как базальт. Более высокие здания все еще торчали изо льда, разбитые, изломанные, по большей части заброшенные — все еще стоял большой старый купол Парадокса для улавливания углерода — и сугробы азотного снега метровой толщины громоздились у стен темных башен. Изгнанные марсиане смеялись над тем, что азот и кислород, вещества, которые Земля так неохотно отправляла на Марс, теперь лежали повсюду, готовые к употреблению, замороженные для удобства добычи.

Но город выглядел странно красивым, как будто спал под неземным снегопадом.

И он не был мертвым. Над берегами замерзшего воздуха были проложены пешеходные дорожки. Даже сейчас люди передвигались по городу.

Во всех этих ужасах вину сваливали на Майкла Пула.

Расследования были бесконечными. Были требования о проведении судебных процессов, и когда власти отказывались, все равно проводились инсценированные слушания. Сжигались или вешались чучела. Гарри время от времени давал Пулу мрачные сводки о том, сколько попыток убийства было предотвращено за последнее время, а также просил Пула держаться подальше от посторонних глаз. Иногда Пулу казалось, что люди как будто забыли о ксили, которые в первую очередь побудили его предпринять это действие.

Однако никто не был так критичен к Пулу, как сам Пул. Было ли, в конце концов, что-то, что он упустил? Какой-то способ спасти мир, кроме как погрузить его в эту глубокую заморозку? Он чувствовал себя так, словно постарел. Старый и одинокий, независимо от того, кто был с ним. Ему было сорок четыре года.

Между тем, прошло пятнадцать лет, а температура все еще падала. Чем толще морской

лед, тем медленнее происходит потеря тепла и тем более постепенным является общее снижение температуры на планете. Но утечка тепла не прекратилась бы до тех пор, пока Земля не приблизилась бы к температуре межзвездного пространства, всего на несколько градусов выше абсолютного нуля: температура, установленная слабым послесвечением самого Большого взрыва.

Во Вселенной не было ничего холоднее. Человечество жалось друг к другу, чтобы согреться.

Пул поднялся выше. Зависнув в космосе, он отвернулся от планеты и уставился в небо облака Оорта. На звезды — жесткие, яркие и неуютные звезды здесь, на краю межзвездного пространства. Его отвлек проблеск света, вспышка на фоне терпеливых, немигающих звезд.

Вероятно, это была одна из колоний ловцов солнца, странных, отдаленных сообществ, которые переселились сюда задолго до появления ксили в Солнечной системе — изолированный, замкнутый народ, живущий за счет ресурсов кометных ядер, собирающий настолько слабый солнечный свет, что требовался зеркальный парус шириной в километр, чтобы отражать достаточно тепла для согрева ладони своей руки. Они могли быть застенчивыми, но после Перемещения осторожно стеклись на внезапно оказавшуюся в затруднительном положении Землю. Подобно уже присутствующим на Земле марсианским беженцам, они знали холод и то, как его пережить. Все это было пятнадцать лет назад.

Пятнадцать лет. Пул знал, что любая годовщина на Земле теперь была чем-то абстрактным. У Земли все еще был свой день; она продолжала вращаться вокруг собственной оси. Но Солнца не было, и год был просто абстрактным интервалом. Тем не менее, люди почти одержимо считали дни и складывали их в годы, и отмечали годовщины, подобные этой, пятнадцатой со дня перемещения.

И в такие годовщины сам Пул находил время для размышлений. Чтобы выйти