Фантастика 2026-158 - Максим Арх

и невозможности происходящего всколыхнуло и потрясло все его существо. Ему вдруг представилось, будто он, как Алиса, пробирается по кроличьей норе, только не вниз, а вверх. И, чем дальше шел, чем выше он поднимался, тем становилось странней. Ужасней. Он чувствовал, что все сильней в нем разгорается обнаружившийся недавно азарт исследователя, и понял, что должен пройти по этой дороге до конца. И пройдет же, во что бы то ни стало, пройдет.

Осмотрев помещения третьего этажа, заметив и запомнив все, что смог увидеть, Серж, наконец, обратил свой взор на башню. Башня, конечно же! Ведь он пришел сюда именно ради нее.

В башню вела невысокая, в один виток, винтовая лестница, устроенная там, где обычно находилась приставная лесенка на чердак, а именно на верхней площадке. Серж оставил ее за спиной, когда прошел осматривать этаж. Теперь он к ней повернулся и стал рассматривать. Эта самбука была сооружена не так давно, во всяком случае, выглядела так, будто выкрашена голубой краской совсем недавно. Металлические рифленые ступени даже не вытерлись от ходьбы. Проверив, что краска действительно высохла и не пачкается, Серж, держась левой рукой за поручни, поднялся наверх.

Небольшая, рассчитанная на одного человека максимум, огороженная по краю леером металлическая площадка на верхушке трапа. Вход в башню, – а куда же еще? – перекрыт низкой полуовальной железной дверцей, такой, как люки на морских судах, выкрашенной той же голубой краской. Внешние габариты предметов явно уменьшались, отчего создавалось впечатление, что само пространство сужается. Серж даже почувствовал, как стало тесно и трудно дышать. Мнительность, конечно, не более. Дверь оказалась закрытой, и никакой замочной скважины на ее гладкой поверхности не обнаружилось. Но зато имелась ручка – бронзовая скоба, блестящая от частых прикосновений. Она была прикреплена к двери за один конец и висела вертикально. Судя по полукруглому следу на двери, чтобы открыть ее, ручку следовало повернуть в горизонтальное положение. Что Серж, с легким все-таки волнением, и сделал.

Запор лязгнул, дверь чуть поддалась, будто оттаяла. Серж толкнул ее от себя и вошел в открывшийся темный проход.

Он едва сделал три шага вперед, как дверь за его спиной заскрипела, тихо и протяжно. Серж как раз оглянулся, чтобы увидеть, как она закрывается, удушая льющийся сквозь проем поток света. Хлоп! – и свет погас. Оставшись почти в полной темноте, как ему поначалу показалось, Серж быстро вернулся назад, но никакой двери там уже не обнаружил, ни визуально, ни на ощупь. И стены тоже не было, ничего не было, только пустое проницаемое пространство. Вот те на, подумал он, это жопа. Почувствовал, да и услышал, как гулко забилось в груди сердце. Удары его отдавались толчками в висках, а в ушах медным звоном. Не динь-динь, как монетки пересыпаются, а бом-бом, точно по котлу дубиной. Волнительно, просто офигительно, как волнительно. Попасть в такую ловушку он никак не ожидал. Что же теперь делать?

Совершая танец отчаяния вокруг пропавшей двери, он в то же время пытался выдрать из кармана застрявший в нем фонарик. Вот, наконец, ему это удалось, щелкнул выключатель, и яркий тонкий луч пронзил темноту. Кстати, фонарик так и назывался – Яркий луч, о чем свидетельствовала лазерная гравировка на корпусе. Не помогло в этот раз, ни название, ни сам фонарик. Луч проникал далеко, но не находил, не выхватывал из темного пространства ничего, кроме одного клубящегося зеленого тумана. Серж повернулся кругом, светя во все стороны – ничего. В этой ситуации, решил он, фонарь лучше вообще выключить. Кто его знает, может, стоило заряд поэкономить? Да и нужно ли привлекать к себе лишнее внимание? Ведь он и понятия не имел, куда попал.

Он постоял в темноте, озираясь по сторонам и мало-помалу привыкая к окружающему. Было тихо и явно холодней, чем там, откуда он прибыл. Серж поежился и передернул плечами. Знал бы, подумалось, теплей оделся бы. И тут же почувствовал всю абсурдность и этой мысли, и ситуации в целом, в которой оказался. Ну, как он мог предполагать, что его забросит в какой-то другой мир, другое пространство? А происходящее именно так и выглядело. Это как умереть, подумал он. Никто не думает о смерти постоянно, не ожидает ее, не готовится к ней сегодня вечером или завтра утром. Понятно, что случится однажды, но не сегодня, а потом, потом... Когда-нибудь. Но смерть, это личная катастрофа и неизбежность, а потому обыденность. А вот это, это как можно предположить? Как подготовиться к тому, чего нет?

Хотя, как нет? Вот же, есть...

Этот зеленый туман... Что-то Серж слышал про него. Какие-то небылицы. Что, мол, заходят в него, и пропадают. А потом возвращаются, через десять, а то и через сто лет. Хорошенькое дельце. Какие сто лет? Ему в академию через месяц. Меньше уже, через три недели.

Но тут он подумал, что вот как раз это – то, в каких обстоятельствах он оказался и куда попал, – как раз стоило бы предполагать.

Ведь Литораль, это что такое? По сути, то же самое. Дыра, провал в пространстве, смещение, брешь между мирами или измерениями. Прогалина во вселенной, через которую осуществляется вторжение. Но, если возможно там, почему невозможно здесь? Или где-то еще? Понятно, что для осуществления прорыва придется потратить немало энергии, но кто говорил, что это легко? А вы хотели бы бесплатно? Ха! Лучше, конечно, найти подходящее место, где это можно сделать легко, где сама природа помогает. А здесь, допустим, в меньшем, масштабе, скромненько. Не нора, а норка, и не крота, а землеройки, или даже червячка. Господи, что он несет? Бред просто какой-то.

А, с другой стороны, что ему остается? Вот он, этот бред, вокруг, вполне себе реальный, и он же внутри, тоже настоящий. Так о чем еще ему думать, что говорить?

Серж как-то быстро и основательно продрог, его вдруг стало серьезно так потряхивать. Приступы дрожи шли как снежные заряды, налетали без согласия и помимо воли, ему с трудом удавалось их погасить. Нервное, думал он. Но, хоть и нервное, лучше все же идти куда-то, ходьбой согреться, процессом. Он глянул на свои штурманские, циферблат ярко светился в потемках, точно гнилушка, а вот стрелки, похоже, залипли и не сдвинулись с места с тех пор, как он сверялся с ними в последний раз. Можно ли им верить в новых условиях? Вот в чем вопрос.

Глаза, наконец, привыкли к темноте, и он осмотрелся. То, что раньше казалось ему монолитной, едва ли не материальной