Фантастика 2026-158 - Максим Арх

размера курган. Он еще лежал под завалом, приходя в себя после падения и соображая, жив ли, цел ли, когда услышал снаружи вновь образованной насыпи какой-то шум, визг и царапанье. Камни зашевелились, расползаясь в стороны, и сквозь образовавшийся лаз к нему просунулся конус собачьей морды, которая ткнулась мокрым носом ему в щеку и тут же принялась облизывать. Морда – лицо. Тогда Серж в свою очередь попытался подняться на ноги, и это ему удалось, и довольно легко. Наверное, в этот момент он был похож на великана, восстающего из подземелья и разрушающего его своды. Булыжники полетели, покатились в стороны, они действительно походили на бутафорские, казались вылепленными из какого-то полимера, были не тяжелы и при этом не имели острых, способных поранить выступов и краев. Этому обстоятельству Серж обрадовался чрезвычайно, но не имел понятия, как его объяснить.

Собачка отпрянула было в сторону, остерегаясь, но когда он полностью высвободился, вернулась и теперь прыгала у его ног, выражая бурную радость по поводу его счастливого избавления.

– Молодец, молодец, – поощрил Серж внезапного друга и потрепал собаку по лохматой голове. Острая мордочка, умные глазки-бусины. – Э, да я тебя знаю! – вскричал он.

Сучку звали Грелка.

Года полтора-два назад она прибилась к одной из эскадрилий авиационного полка, появилась, как многие ее собратья до, да и после нее, ниоткуда, и прижилась. И вскоре стала всеобщей любимицей. Военные сентиментальны в массе своей, особенно авиаторы, любят, да им просто необходимо иметь такую утеху для души. Отдушину, в которую можно отводить избытки силушки, которых есть. Ребенка там спасти-утешить, вернуть потеряшку в семью, или вот, животинку обогреть, накормить. Что-то такое. И тут новая собачка пришлась как нельзя кстати. Очень умной оказалась она, просто выдающейся по уровню интеллекта, даже среди дворняг, которых жизнь уму-разуму обучает нещадно изо дня в день. Понимала все с полуслова, на лету схватывала и соображала лучше, чем некоторые, облаченные в форму и облеченные властью, не будем указывать пальцем. Тут как раз разгорелась в полку кампания за трезвость, по просьбам, многочисленным и настойчивым, жен и подруг военнослужащих, как технического, так и летного состава, вылившаяся в борьбу с употреблением спиртосодержащих жидкостей. Борьбу бессмысленную и беспощадную. Короче говоря, стараниями все того же полковника Дахно, начальника штаба корпуса, наличие и расход использовавшейся для охлаждения радиоэлектронного оборудования шпаги был поставлен под жесткий контроль. Особенно ее списание и последующая утилизация. На рабочем месте употреблять мало, кто отваживался, вот и каналы утекания огненной воды за пределы аэродрома перекрыли плотно. Вплоть до того, что личный состав пропускался сквозь заградительные кордоны, в состав которых входили различные должностные лица, включая комэсок, командира полка, а то и самого полковника Дахно с заместителями. Бутылки и фляги из карманов и сумок нещадно изымались и экспроприировались в пользу тех, кому было нужней. Ну, это же вопрос спорный, дискуссионный, кому нужней. Народ стал роптать. Мы на верном пути, товарищи, сообщил полковник Дахно активу, услышав ропот снизу. И удвоил усилия. Короче, вынести стало невозможно даже несчастные пол литра. Обстановка сделалась очень напряженной, но наш народ, а армия, напомним, плоть от плоти народной, так просто не сдается. Вообще не сдается. Придумали использовать для контрабанды жидкости медицинские грелки, которые наполняли под пробку, чтобы не булькало, и привязывали к животу. Когда поток стеклотары внезапно иссяк, командование сначала обрадовалось, а потом призадумалось. Командование ведь тоже того, из народа, по крайней мере, до уровня полковника Дахно, поэтому понимало: что-то здесь не чисто. Не может личный состав прекратить своих усилий в традиционном своем направлении. В общем, возможно, не без помощи конфиденциальных источников информации, вскрыли и этот канал утечки. И, в качестве ответной меры, личный состав стал подвергаться более тщательному внешнему осмотру и незамедлительному обыску путем пальпирования выдающихся и выступающих объемов фигуры. Однако помним, что наш народ никогда не сдается. Не сдался он и в этом случае.

Вот тут-то и пригодилась собачка, та самая маленькая сучка, о которой шла речь выше. Умная собачка быстро сообразила, что от нее требуется, ее даже и учить не пришлось. Грелку с жидкостью привязывали ей под живот, и она бегом, минуя все заградительные кордоны и досмотровые рамки, одними ей известными собачьими тропами быстро и безошибочно доставляла груз по назначению, в пункт сбора. Пунктом сбора, как не трудно догадаться, служил чей-то гараж. Собачка делала столько рейсов, сколько требовалось, никогда не отказывалась и не уставала. И если раньше были варианты и разные толкования по поводу имени, то после ее подвигов, геройской собачке единогласно и безальтернативно была присвоена почетная кличка Грелка. Собачка приняла ее с благодарностью, а от дополнительного пайка отказалась, поскольку ее и так хорошо кормили.

А потом однажды Грелка пропала. Ее долго искали, но никаких следов не обнаружили. Среди личного состава усилились подозрения в сторону поборников трезвого образа жизни, вновь поднялся ропот, на этот раз сильный. Ропот усиливался, унять его не помогли даже некоторые послабления режима, так что, в конце концов, Дахно был вынужден сделать заявление на общем построении полка, что ни он, ни его опричники, так сказать, к исчезновению Грелки не причастны.

Но ведь кто-то же причастен? Народ сомневался и потому долго еще при случае сверкал глазами.

И вот теперь Грелка нашлась.

Присев на корточки, Серж погладил собачку по спине, в ответ она еще сильней завиляла хвостом. Неожиданно он наткнулся на тонкий ремешок, опоясывавший тело собаки. Сунул руку ей под живот и обнаружил там – кто бы сомневался! – грелку. Похоже, собачка продолжала исполнять свое предназначение.

Хм, сказал себе Серж, и здесь то же самое.

Происходящее все больше напоминало ему собственный сон. Странный такой сон, продолжающийся вечно, длящийся и длящийся, из которого нет и, похоже, не может быть выхода. У него немедленно засосало под ложечкой. То, что из сна нет выхода, он подозревал, но его это не устраивало. Да, сон можно прервать, прекратить насильственным путем, но из него должен быть и выход. Надо искать, вот только где? Не через Дом ли?

Еще он подумал, что делать теперь с собачкой. А что с ней делать? Что он может ей предложить? Да и зачем, нужна ли ей его помощь? Разве что, в одном.

– Ты позволишь, я заберу у тебя это? – спросил он собаку, и осторожно изъял грелку с ее живота. Собака стояла спокойно, пока Серж снимал поклажу, а после выразила полное одобрение его действиям – языком тела,