Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Слышишь, Дом офицеров взломать собрались! Ограбить! Чесать мой лысый череп! Битый час мы с бойцами топтались вокруг, в засаде в кустах сидели, комаров кормили, а кроме тебя с грелкой – никого! Комары такие фашисты...

Они расстались на аллее, выпив прямо там, на перекрестке, еще по наперстку на посошок. Затем Жека убрал снаряжение в карман, натянул на уши фуражку и козырнул, на прощание крепко наказав не чесаться. После чего чеканным шагом промаршировал в дежурку, а Серж отправился в другую сторону, домой. Ничего себе, думал он по дороге, Кротов. Откуда? Ведь, кроме Захария – никто не знал о его предприятии. Не мог же он... Или мог? Или там какие-то другие дела? Но Кротов же! С ним надо держать остро... пистолетом... И не чесаться!

Дома он перелил содержимое грелки в графин, и какое-то время наблюдал, как под притертой пробкой в объеме стекла движется и завивается, словно живая вода, зеленая жидкость. Ее движение действовало гипнотически, навевало и склоняло. Серж почувствовал, что отключается, и едва успел раздеться перед тем как заснуть. Снился ему Жека, что не удивительно, который всю ночь напролет дергал себя за ус и уговаривал его не чесаться. С чем Серж категорически не соглашался, потому что как раз этого ему хотелось с такой неодолимой силой, что он весь извертелся на диване, едва не пробуравив в нем к утру дырку.

Глава 12. Новая реальность.

Часть 2. Дом на холме.

Глава 12.

Новая реальность.

Утро наступило внезапно, ворвалось, впрыгнуло в сон, в приятную задумчивость небытия, точно маньяк из-за угла, и ну потрясать... Чем оно там потрясало? Этот будильник...

Серж уронил руку на механизм, а тот – на поверхность, лицом вниз и заломил ему стрелки за спину. Хотел придушить, но подумал, что парень всего лишь выполняет свою работу, поэтому ограничился нажатием на его волшебную кнопку. Когда будильник замолк, он полежал еще какое-то время, старательно зажмуривая глаза и обманывая себя мыслью, что де может все отменить, даже послать подальше, отключиться от внешнего интерфейса и заблокировать экран – до полной перезагрузки с исчезновением всех симптомов недосыпа. Но уже эти мысли были элементами процесса просыпания, и он знал об этом. Наверное, первое, чему он научился в армии, это просыпаться когда не хочется. Даже когда не можется. Просто встал – и пошел, встал и пошел. Просыпаться, кстати, не обязательно. Здравствуй, жизнь!

Тут он подорвался и сел на диване, прошибленный испариной, пронзенный внезапным воспоминанием. И еще одним! И еще... Черт!

Добро пожаловать в новую реальность, сказал он себе.

Ему показалось, что он знает, о чем говорит.

Но, может быть, то, вчерашнее, ему всего лишь приснилось? Не было ничего, не было, а, значит, нет и повода для радикальных предположений и выводов? Новая реальность, ишь ты, чего удумал. Нет уж, дорогуша, поживи еще немного в старой.

Уговорить себя не удалось, вернуться на прежние позиции, повернуть, как говорится, взад, сделать, как было – не получилось. Как душа ни стремилась на позиции до, опыт его и память упрямо твердили, что до – было вчера, а утро это разгорается уже после. Когнитивный диссонанс, во всей красе.

Вскочив с дивана, он прошлепал босыми ногами на кухню и там замер на полушаге, наткнувшись и воззрившись на склянку на столе с бурлящей в ней зеленой жидкостью. При утреннем свете жидкость выглядела вызывающе неаппетитной. И вот это я вчера употреблял внутрь, подумал он. О, Господи! Он икнул и, положив ладонь на грудь, постарался унять позывы. Но было же хорошо, успокоил он себя контр воспоминанием, было же хорошо? Что за мнительность внезапная? Да, он прекрасно помнил, что на вкус зелье показалось – вчера – просто восхитительным. Помнится, и Жека Задрот его оценил по достоинству. А доставила его ему собака Грелка, в грелке. Кстати, вот и она, розовая резина, на подоконнике, ведь он сам переливал снадобье из нее в графин. Прибежала же собачка к нему из Дома, в котором он так и не побывал, пока, только лицезрел издали. Но видел же! А был он... Господи, где ж это был он вчера?

Тут он вспомнил, конечно, и прогулку по пустым и пустынным комнатам в закрытом крыле ГДО: мастерская, складская, кабинет... Кабинет! Он побежал обратно в комнату, схватил со стула брюки, в которых куролесил накануне, и ощупал их. Есть! Путаясь в ткани, вытащил из кармана, извлек на свет маленький кусок алюминия. Шильдик! Бирка с набитым номером, и не отломана, между прочим, а свинчена с прибора аккуратно. Что за прибор – он боялся даже подумать о том, что за прибор это мог быть. Но предположение, подозрение у него имелось. Надо тщательно проверить, чтобы не ошибиться, и не делать поспешных выводов.

Но!

От какого бы прибора в итоге не оказался шильдик, он уже был последним гвоздем в крышку... В общем, если без словоблудия, то да, новый мир – здравствуй!

Что мы имеем?

Мы имеем закрытое и изолированное от остального объема крыло в Доме офицеров, в котором целый ряд помещений приспособлены неизвестно для каких нужд. При этом пустые комнаты на третьем этаже обладают странными свойствами. В них расположены, как выяснилось, анизотропные двери, то есть проницаемые только в одном направлении. Оттуда – сюда. Откуда это, оттуда?

Вот!

В башне, где должна бы находиться Гешина мастерская, на самом деле вход... Куда? Туда! Назовем это Сумеречной зоной. Может, она и не всегда сумеречная, но Серж ее другой не видел и не знал, поэтому – пусть так.

В этой зоне гудит невидимый генератор, в ней пропадает собака Грелка – и появляется вновь, – и в ней же расположен Дом. Дом! Он все-таки реален, и это главное.

Вообще, у Сержа давно было такое ощущение: что-то должно произойти. С тех самых пор, как впервые привиделся ему Дом. Ведь неспроста же это случилось? Ведь раньше не было, а потом они и появились, видения. И вот, произошло, подтвердилось – он существует. Видимо, недалек тот час, когда придется ему и по Дому прогуляться. Вот и посмотрим, подумал, так ли он изнутри похож на ГДО, как снаружи. Что-то ему подсказывало, что события развиваются именно в этом направлении. Рок событий влечет его именно туда. Рок событий… Это он зачем такое придумал?

Еще Сержу крайне не нравилось то обстоятельство, что факты возникают, а эпизоды происходят