Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Положение на фронте, в Литорали, усугубилось, – продолжал Раужев. – Пришельцы пытались переходить в наступление, за последние сутки только несколько раз, но были успешно отброшены обратно. Главное для нас, и печальное, то, что существенно осложнилась работа авиации. Вы знаете, мы работали по целям в том районе. Не только наш полк, но в основном, поскольку расположены мы очень удачно. Тут и подлетное время, и направление, и другие факторы, не буду все перечислять. Так вот, с ночи связь с бортами затруднена существенно, временами теряется совершенно. Это говорит о том, что Маргаритка наша попала в «надежные», в кавычках, и умелые руки. Целеуказания, передача данных и связь осуществляются по радиоканалу, и вот этот канал почти заблокирован. Тут, кстати, им пригодились похищенные у нас коды и частоты. Таким образом, уже сейчас можно сказать, что да, это была диверсия, целенаправленная, а не шутник случайный сюда забрался, протестировать альпинистское снаряжение. Не помню, как те чудаки называются, которые повсюду лезут, куда их не просят... Как? Руферы? И джамперы? Так вот, это не они. Скажу больше, есть указания на то, что управление бортами пытаются перехватить. То есть войти в бортовые компьютеры и переключить управление на себя. Пока это не удается, но если удастся, даже не знаю, что будет. Очень серьезная ситуация. Принято решение приостановить полеты и вернуть все самолеты на точку, но с одной эскадрильей уже практически нет связи, так что не знаю... Непонятно, кстати, как это делается, ведь оттуда, из провала этого, или портала, не зафиксировано ни одной радиопередачи. А те источники радиоволн, имеются в виду, чужие, которые засекаются, мы не можем запеленговать. Они все время перемещаются, а иногда, кажется, что сигналы идут со всех сторон. Ну, это пусть спецы разбираются, это их хлеб, все-таки. Что же касается нас, принято решение о переходе на круглосуточный режим работы, для чего предполагается существенно усилить дежурные смены на КП. Весь личный состав, что до этого ходил на службу, как на работу, будет разделен на равные группы, которые придаются одной из дежурных смен. Капитан Хакопныш составит списки...

– Есть!

– ... до конца рабочего дня, чтобы все знали, кто, с кем, когда. Можете ему свои пожелания высказывать. И, как положено, сутки через трое. Пока так. Но будьте готовы в случае необходимости и вне смены подключаться. А что вы хотите? Это война, господа. Странная, но война. Хотя, почему странная? Может, теперь только такие войны и будут. Мы с подполковником Дукштом-Дукшицей...

– Я!

– ... осуществляем общее руководство. Нам с вами, Захарий Львович, думаю, работы хватит. Если что, вызывать нас ночью в любое время, днем мы и так здесь. Все ясно? Тогда – за работу. Капитан Таганцев! Сергей Сергеевич, прошу вас, подойдите ко мне.

Они отошли к тому же окну, рядом с которым разговаривали накануне.

– Ты понял, что происходит? – спросил Сержа Лукьяныч.

– Ну-у-у... – Серж сделал неопределенный жест.

– Вижу, что не очень. А происходит очень простая вещь. Поскольку Геша твой...

– Не мой он, Владимир Лукьянович, не мой!

– ... поскольку твой Геша...

– А! – Серж махнул рукой, не в силах больше спорить.

– .. как выясняется, ни при чем, все силы будут брошены на поиск другого козла отпущения. Виновен, не виновен – не важно, главное выпустить пар. Нет, истинного злоумышленника будут продолжать искать, и, скорей всего, найдут, можешь не сомневаться, но это будет потом, позже, и не важно уже. Сейчас же, когда такие последствия тяжелые, и сложности, первостепенное значение для всех заинтересованных сторон определиться с тем, на кого можно направить начальственный гнев. Кое-кто при этом не прочь решить и свои шкурные вопросы. Вот ведь какая штука. Ведь найти и разоблачить иностранного шпиона дорогого стоит. Очень не хотелось бы, мне лично, чтобы ты стал этим аварийным клапаном сброса давления, понимаешь?

– А почему я? При чем вообще я?

– А вот, ни при чем, но отлично подходишь. У тебя и доброжелатели есть, и завистники.

– Чему завидовать-то?

– Ну, много чему... Молодой, красивый, уже капитан. В академию поступил. С женщинами полный ажур. Не знаю, что еще, завидовать могут чему угодно. Твоя задача не подставиться. Никуда не лезь, понял? Да, сиди дома. Со службы – домой, и носа оттуда не выказывай. Только в столовую. Про баб забудь, не хватало еще, чтобы ты под конец на чьей-нибудь жене, или даже дочери, погорел. Ну, глупость же будет, понимаешь? Вот, Тамара к тебе приезжает, и замечательно, и отсеки все остальное, все другие хотелки свои. Сколько тебе тут осталось? Можешь месяц вытерпеть?

– Могу, чего уж...

– Вот, давай, Сережа. Ты прости, что я так говорю. Ты сам уже взрослый мужик, усы вон, какие у тебя роскошные, настоящие усищи, кто-то и им завидует, кстати. И ты можешь поступать по своему разумению, конечно, но мне тревожно. Я волнуюсь за тебя.

– Да, я все понимаю, товарищ полковник. Спасибо вам. Постараюсь не высовываться.

– Вот и не высовывайся.

Серж сунул руку в карман и сжал в пальцах шильдик. Металл впился в плоть не столько острым краем, сколько своей вопиющей необъясненностью. Может, зря я его с собой притащил, подумалось ему. А вдруг как увидит кто? Тогда точно не отмоюсь. Но слишком велико было желание не столько даже проверить, сколько удостовериться в том, что и так знал.

Через какое-то время, когда КП успокоился и вошел в рабочий ритм, к Сержу подошел Хакопныш, капитан ВВС. В руках он держал небольшую карточку с тиснением в виде двух сцепленных между собой колец, золото на молоке, которую тут же с шутливой серьезностью, с полупоклоном и вручил ему.

– Не откажите в любезности, сэр, окажите нам честь быть, участвовать, присутствовать на торжестве по случаю нашего со Светланой Юрьевной бракосочетания. Короче, чувак, считай это официальным приглашением. Светка сказала, что иначе ты не соглашаешься.

– Да чего уж... Не хочется свой ранг понижать, – начал ответ в том же тоне Серж, и тут почувствовал, что получилась двусмысленность. – Ибо не пристало нам... – завилял он.

– Ладно, ладно, не напрягайся, – успокоил его Андрей. – Светка, между прочим, хотела, чтобы ты у нас свидетелем был на