Фантастика 2026-158 - Максим Арх

с его участием, но точно по чужому сценарию, то есть влиять на них он никак не мог. И даже не видел как, каким образом ему удалось бы это сделать. Может, наоборот, не лезть? Не вникать? Дистанцироваться максимально, отойти в сторону, и пусть все идет, как идет? Ну да, ну да. Себя-то не обманешь. Отойти в сторону – это не про него. Было бы правильно, но не про него.

И еще что-то, возникшее или произошедшее вчера, тревожило и отягощало душу нехорошим предчувствием, но он никак не мог вспомнить, что именно. Тревожное предощущение, как фактор сознания и элемент мироощущения.

Уже после столовой, подходя к штабу Корпуса, вспомнил: Захарий. Или не Захарий, но мог и он. Кротов, например. Кто-то же прислал патруль к ГДО, туда и тогда, где и когда его отродясь не бывало? Ну, никогда не потащился бы Жека Задрот в лес, ночью, в засаду, не побуди его кто-то это сделать. Кто этот кто? Звонивший представился Кротовым, но это мог быть кто угодно. Наверное. А если все-таки Кротов, он-то, откуда узнал? Не от Дукшта-Дукшицы же. И кто знает, сумел бы он выкрутиться, окажись начальником патруля вместо Жеки Задроцкого кто-то другой? Вот, это тоже следует иметь в виду.

Имея в виду все вышеизложенные соображения, Серж решил дальше играть втемную. А для начала уйти в несознанку. Никому ничего не рассказывать: не был, не видел, не знаю. Пьянствовал, как и было заявлено. Так оно, собственно, и было, – за исключением тех трех минут по его штурманскому хронометру, которые он провел неизвестно где. Будем считать, что эти минуты просто выпали. А что, вполне. Случается, и больше выпадает. Голова, кстати, не болит после вчерашнего возлияния и совершенно ясная. Точно хрустальная шкатулка. Что и хорошо, и странно, учитывая, что они пили.

И еще один момент, очень важный, между прочим, момент: а что он может рассказать? Кто ему поверит, выложи он весь тот бред, который с ним приключился? В закрытые помещения и нарисованные двери, в кубик в кубике, домик в домике – и в собаку Грелку в потустороннем мире? Да никто! Скорей всего он не один такой умный, и эти тихие ребята, которые не обязаны верить бумагам, а только собственным глазам, да и то с третьего раза и с трех разных ракурсов, уже тоже везде побывали, и все увидели. Если что-то увидели. Так что, подождем...

Едва Серж появился на КП, подполковник Дукшта-Дукшица схватил его за рукав и утянул в пустой угол.

– Ну, что там, рассказывай? – торопливо спросил он. Выглядел Львович хмурым, смотрел все больше в сторону, будто мучаясь нечистой совестью, взгляды же бросал резкие и увесистые. Эти взгляды, кстати, тоже что-то Сержу напоминали. – Ходил, куда собирался? Что видел?

– Так это, Львович, никуда не ходил, – соврал Серж, для убедительности тараща глаза и топорща усы. – Я, когда от тебя обратно шел, встретил одного перца, сто лет мы с ним не виделись, наверное, с училища еще. Ну, сразу же в гости пошли. Ко мне, естественно. До утра протрепались.

– Что-то по тебе не видно, что до утра...

– Так, с чувством же, с расстановкой. Кастрюлю борща усидели.

– Сам наварил, что ли?

– Тамара постаралась.

– А, ну тогда понятно.

Серж не делал секрета из своих отношений с Тамарой, иногда он даже приносил ее кондитерские шедевры на КП и угощал всех желающих. Из сослуживцев, между прочим, не нашлось ни одного, кто не оценил бы ее мастерства по достоинству. Сам Львович, например, очень уважал корзиночки из песочного теста с клубничным джемом, словом, был вполне в курсе этой стороны его жизни. Вообще-то, Львовичу можно было все рассказать, но Серж решил придерживаться принятой стратегии – темнить. Он протянул начальнику его универсальный ключ.

– Держи, Захарий Львович, не понадобился твой волшебный ключик, к сожалению. Или к счастью, не знаю. Кстати, понадобился! Мою дверь он отлично открывает, вчера протестировал.

– Вот, видишь, не зря все же брал. Ну, давай, давай его сюда. Надежней, когда он, знаешь ли, дома, у папочки. А то, может, еще соберешься? Надо же все выяснить, в конце концов.

– Да нет, Львович, больше не хочу. Тем более, у Геши алиби обнаружилось. Пусть особисты дальше сами разбираются, они, думаю, и без меня справятся.

– Может, ты и прав, может, действительно не фиг лезть, куда не просят. Ладно, в любом случае, если понадобится, знаешь, где и у кого. У нас, кстати, большие изменения по службе намечаются, сейчас Раужев объявление делать будет.

– Товарищи офицеры, минуточку внимания! – в тот же момент послышался голос полковника Раужева, только что вошедшего на КП. – Прошу занять свои места. Обойдемся без построения, но рассаживайтесь, успокаивайтесь и слушайте внимательно, есть важная информация.

Он подождал, пока присутствующие устроятся, и стихнет шум сдвигаемых стульев.

– Захарий Львович, все наши на месте, проверял?

– Так точно, товарищ полковник! Кроме ночной смены – все здесь.

– Хорошо. Итак!

Заполняя наступившую тишину вдруг выплыли на поверхность, выступили вперед разные технические звуки – гудение трансформаторов и блоков питания, шелест крыльчаток кулеров, редкое сигнальное попискивание, еще что-то. И над всем, фоном, пробивавшийся сквозь стены и закрытые окна монотонный рев, – где-то на аэродроме техники «гоняли движки».

– Итак, прошу внимания, – повторил Лукьяныч. – Хороших новостей, к сожалению, мало, поэтому, давайте сразу серьезней. Итак... Все вы знаете, что здесь у нас произошло. Я имею в виду недавнее проникновение на Командный пункт постороннего лица. Неустановленного до сих пор, подчеркну, лица. Здесь все по-прежнему, у следствия были кое-какие соображения на этот счет, даже подозреваемый был, наш бывший сослуживец, не буду называть фамилию, вы все его прекрасно знаете. Подозрения оказались напрасными, у товарища есть алиби, подтвержденное официальными документами. Он уже некоторое время, довольно продолжительное время, находится в командировке, далеко отсюда, поэтому никак не мог тут себя, так сказать, проявить. И это хорошо. Это очень хорошо, поскольку сей факт остужает некоторые горячие головы, которые уже начали среди нас с вами выявлять целую шпионскую сеть. Но это, пожалуй, единственный на сегодня положительный момент. Все остальные производные от нашего происшествия, отрицательные, в том числе и для нас.

Он поправил начес на лысине, несколько раз пригладил его рукой. Серж улыбнулся в усы. Он давно заметил, что голова полковника по форме напоминала яйцо, обращенное тупым