Фантастика 2026-158 - Максим Арх

как мотылек. В той стороне, куда ускользало светило, росла хорошо знакомая и любимая Сержем роща столетних сосен, а еще дальше за ней, в низине, в широкой долине, окруженная заливными лугами и полями спеющей ржи, извивалась, блестя серебряной чешуей, речушка со смешным змеиным названием Зуйва. Вспомнилось, как когда то давно, еще безусым лейтенантом, так же летом, после танцев, они на пару с девушкой под ником Кума купались в теплых, как молоко водах Зуйвы, инициируя и заклиная вечную свою молодость. Светила полная луна, оловянным глазом заглядываясь на раскинутую в траве, темно-синюю, словно опрокинутое небо, юбку Кумы, похожую на бешено крутящийся свод, на котором звезды чертили белые полосы по кругу. По долине плыли языки седого тумана, и реальность была нереальной, какой и положено ей быть такой волшебной ночью. После, наплескавшись в реке, набегавшись в тумане, они кувыркались в ломкой от росы густой траве, точно пара единорогов, верша обряд постижения жизни. Их обоих, будто пулеметными очередями, прошивала чувственная дрожь. Под его зудящими пальцами кожа Кумы топорщилась и ощетинивалась волосками, с которых срывались тонкие голубые ниточки текучего электричества, а длинные ноги ее были раскинуты от горизонта до горизонта, и где-то между ними таилась бездна, которая затягивала с неодолимой силой. Голова шла кругом от воплотившихся снов, его мутило, и прерывалось дыхание, захлебываясь счастьем... Ах-ха! Его и Кумы призраки до сих пор, должно быть, там, на лугу, бродят среди туманов. А тайна, как всегда, досталась луне на хранение. Вот туда-то, на берег быстрого потока, почему-то потянуло его сейчас. Неужели, воспоминания? Захотелось заглянуть в струящиеся темные воды, бросить в них пару камешков да еще монетку – на хорошую погоду, на удачу, на возвращение.

Идя по аллее, он лавировал между группами людей и одиночками, праздно прогуливающимися или спешащими домой, раскланиваясь на ходу со знакомыми и одаривая улыбками встречных дам. Кстати, знакомых среди дам было много, а вот Куму он совсем не ожидал здесь увидеть, потому что не встречал ее уже давным-давно. Где она теперь? Почти сразу после той волшебной ночи вышла замуж и уехала куда-то. Или, в обратной последовательности, уехала и вышла замуж. Оставив ему подарок, между прочим. Котик, сказала она ему тогда, если ты отрастишь усы, все бабы будут твои.Котик, ага. Теперь он сам с усами и кот. Котяра. А вот она все такая же длинноносая и длинноногая кошечка. Кошка. Кума была не одна, но, приметив Сержа, просияла. Она послала ему знак – вскинула руку и длинными пальчиками потеребила воздух. Он помнил это ее движение, помнил! Господи, что же это за невероятность такая? Только подумал о девчонке, вспомнил, и вот, она уже нарисовалась наяву и машет ему рукой. Это просто магия какая-то. Магия предрасположенности и предопределенности, предсказанности и предчувствия, расставаний и встреч, любви вчерашней и будущей, – магия жизни.

Но тайну, тайну знала только луна, – и хранила ее нерушимо.

Возбужденный ненарочной встречей, рандомной, как выражаются некоторые любители говорить красиво, но непонятно, Серж дошел до ГДО. С подхода он попытался рассмотреть Гешину башенку на крыше, но снова не преуспел в том. Скрывалась от него странная башня, все время играла в прятки. Хотя, казалось бы, чего уж? Достаточно показалась ведь накануне, раскрылась, можно не стесняться уже дальше, продолжать в том же духе. Но нет. Он пожал плечами. Нет, так нет. Перед памятником свернул налево, и, по знакомой дороге, обошел дом с этой стороны. Но за ГДО пошел дальше прямо и, метров через сто, протиснувшись в проход между гаражами, очутился в лесу, в той самой вожделенной роще. Там еще раз повернул налево.

В зеленом царстве, в котором он оказался, под пологом, в основном хвойным, было еще солнечно и радостно, но краски, предваряя сумерки, уже становились насыщенней, интенсивней, и тени густели между стволов и листьев. Вдыхая пряный воздух полной грудью, он шел по обычной для здешних мест песчаной дорожке, желтой строчкой рассекавшей подлесок, и с необъяснимым восторгом, словно впервые, наблюдал, как дробились в хвое, просачиваясь и распускаясь паутиной, лучи солнца, как перепархивали с ветки на ветку, не опасаясь запутаться в этих нитях, мелкие птицы. Изумрудные мхи вокруг были необычайно пышными и мягкими, так и подмывало, присесть где-нибудь, привалившись спиной к стволу, закрыть глаза...

Неожиданно он ощутил себя совершенно другим и совершенно свободным человеком. От забот, обязательств, комплексов и страхов. Странное чувство, словно прежде, до этого момента все было не так. Да, видимо было по-другому, потому что иначе он не уловил бы разницы. Возникнув, новое ощущение новой свободы изменило все вокруг – звуки, запахи, цвета. Восприятие мира в целом. Точно изменились настройки организма, неуловимо, чуть-чуть. Как бы это объяснить? А как бы понять?

Он не уловил момент, когда это началось, не сразу заметил, что в природе что-то не так.

Вдруг оказалось, что он шел по дороге, которой не было. Раньше не было. Она точно висела в воздухе, но по виду была вполне обычной раздолбанной бетонкой, и Серж понимал, или ощущал, что большей своей частью дорога уже на той, другой стороне.

Все вокруг текло, точно марево, и быстро изменялось. Это было непривычно и неприятно, может быть, именно неприятность хотелось прекратить? Мысль показалась интересной и уместной, но он не успел ее додумать до конца.

Пространство за спиной разорвалось со страшным грохотом, Серж едва успел отскочить на обочину из-под колес настигшего его автомобиля.

Что же это за дорога? Откуда взялась? Где он?

Мимо, подскакивая на ухабах точно взбрыкивающий, разыгравшийся жеребец, промчался военный грузовик с огромным прожектором в кузове. Накрывавший его брезент удерживался за один край, другой бился по ветру точно стяг мышиного войска. Из окна кабины высунулся вихрастый боец и что-то прокричал в его направлении. Рваный вихрь, закрученный пронесшимся сквозь воздух огромным телом машины, разметал его слова, и до ушей Сержа донеслись лишь обрывки предложений. Раззява... Мать... Что-то такое. Вечные, если разобраться, слова.

А когда замер вдали расщепленный деревянный грохот с тонким подзвучьем звякающих цепей, и осела, наконец, пыль... Впоследствии, анализируя этот момент, Серж припомнил определенно, что пыль вовсе не оседала. Она висела в воздухе, точно испарения от тела земли, и ее относило в сторону медленным током воздуха, так что она редела вблизи, но густела, накапливаясь, поодаль. Несуразица какая-то.

Так вот, когда пыль испарилась, осела, исчезла – первое, что бросилось в глаза и насторожило его, это дорога.

Дорога стала другой. Не