Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— Я не прошу у вас денег, батюшка, — твёрдо сказал я. — Я разберусь с оплатой сам.

Отец усмехнулся — коротко, беззвучно, скептически.

— Ты? Разберёшься? Воровством? Или наёмничеством? Не смеши меня. Ты не представляешь, какие суммы нужны.

— Я представляю, — парировал я. — И я найду способ.

Мы смерили друг друга взглядами. В воздухе запахло озоном, будто перед грозой. Он видел не сына, а непокорного вассала. А я видел не отца, а очередное препятствие на своём пути.

Он откинулся в кресле, сложив пальцы домиком. — Хорошо. Допустим, я даю тебе своё… негласное согласие. Не поддержку, заметь. А просто не возражу против твоей попытки. Но с одним условием.

Я молчал, ожидая подвоха. Он всегда ставил условия.

— До вступительных испытаний осталось три месяца. Если ты не поступишь — по любой причине: не хватит денег, не сдашь экзамен, опоздаешь, передумаешь — ты безропотно соглашаешься на то, что я выберу тебе невесту и ты останешься здесь, управлять дальними угодьями. Ты будешь делать то, что я скажу, когда я скажу. Никаких возражений. Ты становишься винтиком в моей машине. Окончательно и бесповоротно.

Условие было жёстким, почти жестоким. Он ставил на кон всю мою будущую свободу. Но иначе он бы просто сказал «нет». Это был шанс. Единственный.

— Я смогу, — выдохнул я.

— Завтра же отправляйся в путь, — добавил он, и в его голосе прозвучало удовлетворение хищника, захлопывающего капкан. — Если ты и правда настроен серьёзно, тебе нет смысла задерживаться здесь. Время твоё ограничено.

Он снова взял перо, давая понять, что разговор окончен. Я вышел, закрыв за собой дверь.

Три месяца. Двадцать тысяч имперских в год. И смертельный экзамен.

Задача казалась невыполнимой. Но в груди не было страха. Был лишь холодный, стальной фокус.

Я вернулся в свою комнату и стал собирать скудные пожитки. Всё моё состояние — немного медных монет, пара серебряных, подаренных матерью на прошлый день рождения, и трофеи из Разлома: одно уцелевшее ядро и тот самый странный обсидиановый осколок.

Я выкатил ядро на ладонь. Оно было тусклым, но тёплым. Таким, как те, что я поглощал. Но я не стал его тратить. Это был не источник силы. Это был товар.

Продажа ядер или редких артефактов.

Мысль была одновременно очевидной и пугающей. Чтобы добыть их, нужно было лезть в Разломы. Один. Без поддержки, без группы стражи, без карт и отчётов. Рисковать жизнью снова и снова, надеясь, что тебе попадётся что-то ценное, а не очередной голем.

Это был единственный путь. Быстрый. Опасный. Прямой.

Я взглянул в зеркало. Из него на меня смотрел не изнеженный аристократ, а человек с твёрдым взглядом и стиснутыми челюстями. Человек, который уже побывал в аду и вернулся.

Я сунул ядро и осколок в походную сумку, поверх запасной рубахи и сухарей.

Отец думал, что посылает меня на верный провал. Он думал, что я сломаюсь, испугаюсь, не найду денег и вернусь с повинной головой, готовый на всё. Однако привычка сдаваться не в моём характере.

Я вышел из своей комнаты в последний раз. Мне предстоял долгий путь до столицы. И первый шаг — вернуться туда, откуда я только что чудом выбрался. В мир разломов.

Я вышел на задний двор, где уже суетился конюх, оседлывая моего вороного жеребца по кличке Гром. Я не брал карету — она бы только замедлила меня. Скорость и манёвренность были моими главными козырями теперь.

Сумка с жалким скарбом и драгоценными трофеями была уже приторочена к седлу. Я проверял подпруги, когда услышал за спиной сдержанный шёпот:

— Кирилл.

Я обернулся. Мать. Она стояла в тени амбара, кутаясь в тёмный плащ. В руках у неё был длинный, завёрнутый в грубую холстину свёрток. Лицо её было бледным, но решительным.

— Матушка? Что вы здесь делаете?

— Я говорила с отцом, — её голос был тихим, но твёрдым. — Он рассказал о вашей… договорённости.

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Гнев? Разочарование? Она пришла отговорить меня.

— Матушка, я…

— Я знаю, — она перебила меня, сделав шаг вперёд. — Я знаю, что не смогу тебя отговорить. В тебе слишком много твоего деда. Слишком много его упрямства. — Она протянула мне свёрток. Он был на удивление тяжёлым. — Поэтому я могу лишь немного помочь. Чтобы ты… чтобы ты вернулся живым.

Я растерянно взял свёрток и развернул холстину. Дыхание перехватило.

Внутри лежали доспехи. Но не те тяжелённые, латные, что висели в арсенале отца. Это был набор странника-искателя приключений.

Легкая, почти невесомая кольчуга из металла странного, тёмно-серого отлива, словно вобравшего в себя лунный свет. Под ней — куртка из прочнейшей, гибкой кожи, отливающей зелёным, как крылья жука. И отдельно — длинный кинжал в ножнах из чёрного дерева. Его клинок, когда я извлёк его на палец ширины, был сделан из того же тёмного металла, что и кольчуга, и на лезвии играли переливы, словно от остро отточенного обсидиана.

Я знал, что это. Дедушкины доспехи. Деда по матери, того самого, что служил в экспедициях в Великие Разломы и чьи истории я заслушивался в детстве.

— Это… это же целое состояние, — прошептал я, ошеломлённый. — Мифрил из Глубин… Шкура зелёного драконида… Клинок, выкованный из сердца звезды… Матушка, я не могу…

— Можешь, — она перебила меня, и в её голосе впервые прозвучала сталь. — Я бы лучше продала это и оплатила твоё обучение, знала бы, что ты будешь в безопасности за стенами Академии. Но я знаю тебя. Ты не согласишься. Ты пойдёшь своей дорогой. Сам. — Она положила руку на кольчугу. Её пальцы слегка дрожали. — Так пусть хотя бы эта дорога будет для тебя чуть безопаснее. Пусть это хоть немного защитит тебя.

Я смотрел на неё, на её напуганное, но полное безумной любви и решимости лицо, и ком подкатил к горлу. Она не пыталась остановить меня упрёками или слезами. Она приняла мой выбор. И поддержала его так, как могла — подарив мне шанс выжить.

Я молча кивнул, не доверяя своему голосу. Я снял свою простую куртку и начал надевать доспехи. Кольчуга лёгкая, как шёлк, идеально села по плечам. Кожаная куртка поверх неё не стесняла движений. Я пристегнул ножны с клинком к поясу. Он лежал у бедра, как будто всегда был его частью.

Я чувствовал себя другим человеком.