Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Глава 3

Впереди показался знакомый пейзаж — оплавленные деревья, стекловидная земля. Тот самый «полигон», где я впервые выпустил из себя бурю.

И там, в воздухе, висел он. Выход. Он был маленьким, сжимающимся, как зрачок гигантского глаза, и края его рвано метались, стараясь сомкнуться.

Я вложил в последний рывок всё, что у меня осталось. Ноги горели, в глазах темнело. Не думал о том, что будет, если не успеть. Не мог думать.

Я прыгнул.

Вперед, в сжимающуюся щель.

Ощущение было таким же мерзким, как и в прошлый раз. Меня вырвало из одного мира и швырнуло в другой с силой катапульты. Я перекувырнулся в воздухе и грубо шлёпнулся на мокрую, пахнущую дождём и хвоей землю.

Нашу землю.

Я лежал на спине, раскинув руки, и смотрел в серое, затянутое дождливыми тучами небо. По лицу капала дождевая вода. Настоящая. Холодная и чистая.

Позади раздался тихий, похожий на хлопок звук. Я повернул голову.

Там, где секунду назад висел разрыв в реальности, теперь была лишь пустота. Стволы деревьев, кусты, мох — всё выглядело так, будто ничего и не было.

Разлом исчез. Растворился, словно его и не было.

Я закрыл глаза и просто лежал, слушая, как бьётся моё сердце и шумит дождь в кронах сосен. Я цел. Жив. И я дома.

Но что-то изменилось. Во мне. Я больше не чувствовал себя тем самым наглым мальчишкой, который сбежал из дома, чтобы доказать что-то отцу.

Я с трудом поднялся. Всё тело ныло, одежда была изорвана в клочья, залита кровью и чёрной слизью Разлома. Я был похож на оборванца.

Но в кармане моей куртки лежало одно уцелевшее ядро. Маленькое, тусклое. И за пазухой, прилипший к коже, странный, похожий на осколок обсидиана камень, который я, сам не помня зачем, подобрал у ног того скелета стража, прямо перед тем, как броситься бежать.

Я сделал первый шаг по направлению к дому. Шаг человека, который ушёл мальчишкой, а вернулся… кем? Ещё не знал. Но одно было ясно точно — моя старая жизнь закончилась.

Я шёл, почти не чувствуя ног. Каждый шаг отдавался в висках глухой болью, но это была приятная, знакомая усталость — усталость после дела. Я уже видел вдали огни усадьбы, тёплые и манящие, как никогда раньше, когда из-за ствола старой липы появился он.

Старший брат. Дмитрий.

Он стоял, прислонившись к дереву, в идеально сшитом дорожном плаще, без единого пятнышка. Его поза была небрежной, но взгляд — острым, как шило. Он смотрел на меня так, будто я был не братом, а странным, и крайне неприятным насекомым.

— Ну, вот и наш блудный сын, — его голос прозвучал спокойно, но в нём явственно слышались стальные нотки. — Три дня. Три дня тебя не было, Кирилл. Мать не находит себе места, отец отправил в лес три поисковых отряда. У тебя вообще в голове есть хоть что-то, кроме твоих дурацких тренировок?

Я остановился, смерив его взглядом. Раньше такой тон заставил бы меня вспыхнуть, броситься с кулаками. Сейчас же я видел перед собой не всемогущего наследника, а просто человека. Раздражённого, уставшего человека, которому пришлось тратить время на поиски младшего брата-балбеса.

— Живой, здоровый, — ответил я, и мой собственный голос показался мне хриплым, прокопчённым дымом Разлома. — Переживут. Ничего со мной не случилось.

Дмитрий оттолкнулся от дерева и сделал пару шагов ко мне. Его нос сморщился от брезгливости.

— Боги, Кирилл, в какую навозную яму ты свалился? — он окинул меня уничижительным взглядом с ног до головы. — Ты просёкся насквозь, от тебя разит, как от падали. Ты весь в какой-то… слизи. Или это грязь? Выглядишь как последний крепостной, живущий в хлеву. Хотя, чего это я? — он язвительно усмехнулся. — Скругление углов твоей «блестящей» карьеры ты и правда будешь проводить больше времени среди этих отбросов, чем среди приличных людей. Тренировка, говоришь? Дело, конечно, правильное, но, видимо, неблагодарное.

Старая обида, острая и знакомая, кольнула под рёбра. Он всегда умел бить точно в больное место. Раньше это выводило меня из себя. Сейчас же его слова отскакивали от меня, как горох от стенки. Он не знал. Он не видел того, что видел я.

— Продолжай, Дмитрий, — тихо сказал я. — И я сдержу своё старое обещание и скину тебя в сточную канаву. Проветришься.

Он рассмеялся. Искренне, презрительно. Звук был таким же острым и отточенным, как и всё в нём.

— Ты? Меня? — он покачал головой. — Милый брат, ты, кажется, забыл, на какой ступени я нахожусь. Я — Мастер. А ты… что ты? Ты жалкий адепт, который и свечку-то толком зажечь не может. Не позорься.

Он был прав. Чисто технически. Я бы не смог победить его в честном поединке магии. Но я уже не думал категориями честных поединков. Мой мозг думал категориями выживания. И один точный удар в горло, один подсекающий сухожилия… Я видел, как падает существо куда крупнее и злее моего брата.

Но драться не было смысла. Он был прав в другом.

— Ладно, успокойся, — Дмитрий вздохнул, снимая перчатку и проводя рукой по лицу. Он выглядел уставшим. — Я пошутил. Хотя твой вид, братец, и правда ужасен. Если ты в таком виде появишься перед матерью, у неё будет удар. Или истерика. Или то и другое сразу. Отец же, скорее всего, прибьёт тебя на месте за то, что заставил её переживать.

Он был прав. Чёрт возьми, как же он был прав. В пылу своего триумфа я забыл, как я выгляжу со стороны. Как пахну. Я был не героем, вернувшимся из похода. Скорее бродягой, которого только что вытащили из канавы.

Я молча кивнул, сжав зубы. Гордость требовала огрызнуться, но здравый смысл, а его за три дня в Разломе у меня прибавилось, подсказывал, что брат предлагает единственно разумный выход.

— Идём, — Дмитрий махнул головой в сторону усадьбы. — Баня тебя ждёт. И чистая одежда. А там посмотрим, как ты будешь выкручиваться перед отцом.

Он повернулся и зашагал вперёд, не сомневаясь, что я последую за ним. Как за старшим. Как за наследником.

И я пошёл. Не потому, что признал его главенство. А потому, что баня, еда и чистая рубаха были сейчас куда нужнее, чем победа в очередной дурацкой перепалке.

Я шёл за своим братом, и в кармане моей рваной куртки лежало