Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Сначала ничего. Потом — лёгкая дрожь в кончиках пальцев. Вода вокруг руки замутилась, закрутилась в маленькую, ленивую воронку. Сердце ёкнуло. Получилось! Я не приказывал ей. Я её уговаривал. И это почти не отняло сил. Лишь каплю.

Следующий опыт был с землёй. От усталости хотелось присесть, но вокруг была липкая грязь. Я посмотрел на плоский камень неподалёку. Приди, — сформировался приказ, представляя, как он отрывается от земли и плывёт ко мне по воздуху. На этот раз пришлось заплатить головной болью. Камень дёрнулся, подпрыгнул на пару сантиметров и с грохотом упал обратно. Глупо. Амбициозно. Но факт был налицо — я мог. Если очень захотеть и потратить уйму сил.

Я выбрал путь малых шагов. Не пытался поднять скалу, а учился шевелить камешки. Не вызывать ураган, а ощущать течение воздуха на коже и слегка подталкивать его в нужном направлении. Я был как слепой, который заново учится видеть, но вместо света перед ним открывался хаос мироздания.

И этот хаос начинал обретать для меня странную, извращённую логику.

Я заметил, что твари здесь редко нападают просто так. У них были тропы. Следы. Они охотились, ели, делали что-то, похожее на патрулирование. Я начал предугадывать их появление по едва уловимым признакам: по специфическому щелканью, по тому, как шевелилась листва на невидимых ветвях. Моё личное усиление, по капле возвращавшееся ко мне, помогало в этом — обостряло реакцию, делало движения точнее.

Очередную жертву — нечто среднее между ящерицей и кузнечиком — взял почти изящно. Не стал атаковать в лоб, а подождал, пока тварь отвлечётся, и резким, точным движением воткнул заострённую палку ей в единственное уязвимое место, которое подсмотрел у предыдущих тварей.

Я уже не просто поглощал ядра, а исследовал их. Они все были разными. Одни были крошечными и тусклыми, отдавали кислым послевкусием. Другие — чуть крупнее, теплее, и энергия из них была плотнее, насыщенней. Я начал сортировать их. Мелкие — на перекус, чтобы поддерживать силы. Крупные — про запас, на случай настоящей беды. Завернул парочку в обрывок плаща и спрятал за пазуху.

Я даже позволил себе небольшую роскошь. Нашёл относительно сухое место под нависшей скалой, собрал немного сухих (на вид) веток и, сконцентрировавшись, высек крошечную искру. Она упала на трут, долго тлела, и наконец разгорелся маленький, чадящий, но такой родной огонёк.

Я сидел у своего костра, грея руки, и впервые за долгое время позволил себе усмехнуться. Ухмылка вышла кривой, уставшей. Однако я до сих пор жив. Даже странно

Кирилл Львов, третий сын барона, изгой и неудачник, сижу в сердце Разлома, жгу костёр из адских дров и коллекционирую души местных тварей. Отец бы оценил такую предприимчивость. Если бы не сдох от злости.

Мысль была едкой, но забавной.

Я не обманывал себя. Мне везло. Здесь лишь граница этого ада, его «деревня». Где-то в глубине, там, откуда дул тот самый тяжёлый, насыщенный энергией ветер, всё было иначе. Там бушевали настоящие бури. Там охотились настоящие чудовища. Я чувствовал это. Моя новая, стихийная сущность тянулась туда, как компасная стрелка, суля невероятную мощь и неминуемую смерть.

Но пока что я был здесь. И использовал эту передышку по полной.

Я потушил костёр, вдавив его в грязь силой мысли. Получилось криво, но получилось. И снова стал тенью, продолжив свой медленный, методичный путь. Не к выходу. Я уже искал его, но пока безуспешно. Нет, мой путь лежал вдоль границы относительной безопасности, по краю бездны.

Моя самоуверенность росла с каждым поглощённым ядром. Я уже не крался, как тень, а шёл увереннее, почти размашисто. Рука сама ложилась на рукоять импровизированного копья — заострённой и обожжённой на моём жалком костре палки. Почти насвистывал. Чёрт, я начал думать, что этот Разлом — не такая уж и страшная штука. Сущие детские страшилки, с которыми легко справляется любой подросток с кулаками и каплей удачи.

Вселенная, похоже, услышала мои хвастливые мысли и решила меня проучить.

Дорога проходила по узкому ущелью, стены которого были сложены из странного, сланцеватого камня, отливающего синевой. Здесь всё казалось спокойнее, чем в лесу. Слишком тихо. Даже мои шаги отдавались глухим эхом, будто меня запечатали в каменном мешке.

Именно эта тишина и спасла меня.

Я услышал едва уловимый скрежет прямо над головой. Рефлексы, выдрессированные годами, сработали быстрее мысли. Не было времени раздумывать, смотреть вверх — я просто рванул вперёд, вкладывая в прыжок всю доступную силу.

В следующее мгновение сзади раздался оглушительный грохот. Что-то огромное и тяжёлое врезалось в землю точно там, где только что стояла моя фигура. Каменная крошка брызнула мне в спину.

Я перекатился, вскочил на ноги и обернулся, занося копьё.

И обомлел.

Передо мной вырисовывалась глыба. Нет, не просто глыба. Существо. Ростом с лошадь, сложенное из грубых, угловатых камней, скреплённых чем-то вроде чёрной, пульсирующей смолы. У него не было глаз, лишь углубления в «голове», из которых лился тусклый, багровый свет. Оно медленно выпрямлялось, поднимая две массивные каменные лапы, каждая из которых могла раздавить меня в лепёшку.

Лёгкость и бравада испарились мгновенно. По спине пробежал ледяной пот. Это не тот противник, которого можно взять измором или хитростью. Это — сила. Грубая, непреодолимая сила.

Каменный голем (я сразу окрестил его так) издал скрежещущий звук, похожий на перемалывание валунов, и сделал шаг ко мне. Земля содрогнулась.

Я отскочил назад, умоляюще озираясь. Узкое ущелье стало ловушкой. Развернуться негде, бежать некуда. А этот ещё и матерится на непонятном языке.

Магия, — пронеслось в голове. Сжечь его!

Я отступил ещё на шаг, сконцентрировался и выбросил вперёд руку, представляя себе стену пламени.

Из моих пальцев вырвался жалкий, чадящий огненный язык. Он лизнул каменную грудь голема и погас, не оставив и следа.

Существо не оценило мои старания.

Отчаяние, острое и тошнотворное, ударило в голову. Я был пуст. Все те мелкие ядра, что удалось поглотить, давали лишь иллюзию силы. Её не хватало на что-то серьёзное.

Голем занёс лапу для удара. Движение было медленным, но неотвратимым, как оползень.

Мне оставалось только одно — моё первое, верное умение. Физическая мощь.

Я не стал уворачиваться. Вместо этого с рёвом бросился навстречу, вкладывая в рывок всё, что осталось от дара усиления. Нырнул под размашистый удар, чувствуя, как смертельный ветер проносится у меня над головой, и вонзил своё копьё в щель между камнями в «ноге» голема.

Дерево с треском сломалось. Камень даже не