Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж

– Жену и сына, – хрипло прошептал Литиан. – Они ушли слишком рано.

Пагалот кивнул.

– Мне очень жаль. На свете нет ноши тяжелее этой.

– А вы, сэр Пагалот? По кому вы проливаете слезы?

Пагалот мельком посмотрел на синий плащ, который был накинут на плечи Литиана, на его меч из божественной стали. Тяжелым взглядом окинул Борруса и снова повернулся к огню.

– По многим, – сказал он. – По отцу, по трем дядьям, по четверым братьям. По многим, капитан. По тем, кого мы потеряли в войне.

Стало тихо, и в этот момент Литиан понял, как сильно Пагалот ненавидит его, Томоса и Борруса – трех чужеземных рыцарей.

– Это тяжело, – произнес он. – Мне жаль, сэр Пагалот.

Пагалот кивнул, не сводя глаз с костра.

– Многие из нас потеряли в бою своих близких. Некоторые пострадали сильнее меня.

Литиан пытался понять, сколько лет этому человеку. Неужели он там был? И участвовал в боях? Из-за смуглого лица и густой бороды определить его возраст оказалось сложно. На вид примерно ровесник Томоса.

Когда шла война, он, скорее всего, еще не дорос до того, чтобы сражаться. И татуировок вокруг глаз у него не было – никаких отметин, говорящих, что он кого-то убил. «Интересно, так требует традиция? – подумал Литиан. – Или они наносят эти отметины по своему желанию?» Он подозревал, что такой знатный человек, как Пагалот, вряд ли стал бы добровольно украшать лицо чернилами: это был удел суровых вояк, которые желали с гордостью носить на себе напоминания об убитых врагах.

Но какими бы суровыми они ни были, все они сейчас без стеснения плакали, глядя на огонь. Литиан долго смотрел на них, изумляясь такому необычному поведению.

– Ты считаешь, что это зазорно? – поинтересовался Пагалот. – Горевать так открыто на глазах у людей.

Литиан покачал головой.

– Нет, просто неожиданно. Вандарийцы обычно не показывают своих эмоций.

– А почему нет? – спросил Пагалот с неким упреком. Он говорил назидательно и даже немного высокомерно, но Литиан видел, что Пагалот необычайно умен, а к тому же сострадателен и силен духом. – Чувства бывают разрушительны, капитан, если держать их в себе. Они разъедают человека изнутри. Мы предпочитаем выпускать их наружу. – Пагалот ударил себя кулаком в грудь. – В бою мы показываем свой гнев и ненависть, но потом… – Он покачал головой, и его голос смягчился. – Потом мы плачем. И вспоминаем.

Литиан помнил эти боевые кличи, эти странные крики, которые агаратцы издавали перед началом сражения. И он даже представить себе не мог, что у них есть другая сторона.

– Мы могли бы этому поучиться. – Он снова подумал о своей семье. Уже много лет он не плакал по ним, но сейчас как будто что-то внутри него сломалось. И все же ему стало немного легче. – Я мог бы этому поучиться.

Пагалот кивнул.

– Скрайк помогает нам расслабиться. Обычно мы используем его для веселья, но здесь мы пьем, чтобы поплакать.

Литиан посмотрел на Борруса. Тот с нетерпением ждал, когда бутылка со страйком снова сделает круг. Было видно, что духовная составляющая ритуала не особенно его тронула. Томос сидел спокойно и смотрел на огонь, на его лице застыло скорбное выражение. Во время войны он потерял нескольких рыцарей, которым служил оруженосцем. И каждая потеря оставила в его душе свой след.

Литиан снова обратился к Пагалоту.

– Сэр Пагалот, вы хотите отомстить? Хотите новой войны? – спросил он прямо, вспомнив, как Боррус говорил, что молодые рыцари мечтают о войне, чтобы испытать то, чего они не смогли получить в молодости.

Пагалот долго молчал, явно борясь с собой. Наконец он прикрыл глаза и вздохнул.

– Да, когда-то я хотел отомстить, – признался он. – Много лет хотел. Но теперь я стал старше и мудрее. Я не хочу войны, капитан Литиан. Никогда больше.

Литиан оглядел собравшихся. Некоторых уже поглотил ночной мрак, как и мысли о тех, кто погиб в битве от рук вандарийцев и их мечей.

– А другие? Тоже не хотят?

– Некоторые хотят, другие – нет. Многие не могут смириться, капитан, и никогда не смирятся. Я чту мир, который объявил король Теллион на Пороге Смерти. Война была проклятием для этих земель, но не все это понимают.

– А сын Теллиона? – осторожно спросил Литиан, боясь спугнуть мирное расположение Пагалота. – Ходят слухи, что войны хочет король Дулиан.

Пагалот стиснул зубы и повертел в пальцах застежку в виде драконьей головы на конце косы.

– Не знаю, – резко ответил он. – Я никогда не встречался с королем и понятия не имею, что у него на уме.

«На уме… – мысленно повторил Литиан. – Угасающем, погружающемся во мрак уме».

Он глянул в огонь, подбирая слова.

– Говорят, ваш король чуть ли не разлагается на троне. Говорят, он сходит с ума…

– Это просто слухи, – отрезал Пагалот. – Я не буду об этом говорить. Никогда.

Литиан кивнул, но понял, что получил подтверждение, которое ему было нужно. «Значит, это правда, – подумал он, заметив, как потемнели глаза Пагалота. – Иначе с чего бы ему так реагировать?»

– Я понимаю. Слухи – опасная штука. Хорошо, что у меня будет возможность убедиться во всем самому. Кстати, как долго еще до Эльдурата?

Пагалот хмыкнул и повернулся к нему с легкой, почти насмешливой ухмылкой.

– Чего это вы так переживаете? Ну, узнаете вы, сколько нам осталось, – но быстрее-то мы все равно не приедем.

– Да так, для душевного спокойствия. Приятно понимать, когда закончится путешествие, тем более в таких суровых условиях.

– Скоро будет поприятнее. Мы почти преодолели Сушь, дальше зелени будет побольше. Быть может, это придаст вам душевного спокойствия. Вандар ведь зеленая страна, да?

– Ну, можно и так сказать.

– А в Эльдурате вы раньше бывали?

Литиан покачал головой. Он был на земле агаратцев, но до столицы не добирался. Бóльшую часть времени он провел на востоке королевства, между Красным морем и горным хребтом под названием Чешуя.

– Думаю, вам тут понравится. Дельта Аскара – богатый край, там много и зелени, и живности. Путешествие по этим засушливым землям точно того стоит. Вот увидите.

– Но когда же мы увидим? Подарите мне покой, сэр Пагалот.

Пагалот вздохнул.

«Почему ему так сложно сказать, где мы и когда прибудем?»

– Не могу сказать точно, но мы уже прошли больше половины пути. Через несколько дней Сушь кончится и пейзаж сменится. Если лошади не свалятся, то, может, через неделю доберемся. Или чуть больше.

Пагалот говорил так, будто хотел поскорее закончить разговор. Он сердито глянул на Литиана.

– Ну что, вы удовлетворены? Может, теперь