Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж

– Зато мы явно движемся, – бодро заметил Томос, стараясь уравновесить неизменно ухудшавшееся настроение Борруса. – Здесь мы еще не были. Смотрите, вон там хижина. – Он показал на колодец, отчетливее проступивший из марева. – Несколько хижин! Может, это поселение?

Боррус вытаращил глаза.

– Может, у них есть вино? – спросил он.

Это было глупое предположение, но Литиан не стал издеваться над товарищем: бедняга и так настрадался.

– Может, остановимся здесь на ночь, – предположил Литиан, взглянув на солнце. – Возможно, хижины пустые и у нас наконец-то будет крыша над головой.

Крыша! Было что-то жалкое в том, как они ухватились за эту надежду. Агаратцы, очевидно, куда лучше подготовлены к таким условиям. И дело не только в одежде, но и в естественных особенностях: казалось, они совершенно не замечают ни жары, ни холода, ни резких перепадов температуры. По ночам они преспокойно лежали под звездами, иногда даже отползая от костра, чтобы получше их видеть. Под кожаными доспехами на них были лишь черно-красные туники и штаны.

Томос предположил, что их одежды теплее, потому что они связаны с драконами, но Литиану эта мысль показалась слишком далекой от правды. К тому же эти солдаты не Огнерожденные, и, насколько он мог судить, одежда у них самая обычная, возможно, слегка утепленная изнутри.

Боррус был другого мнения.

– У них кожа такая, – сказал он. – Как расаланцы могут долго не дышать, агаратцы легко приспосабливаются к любым условиям. Им неважно, жарко на улице или холодно, – они умеют регулировать температуру тела.

– А дальше к югу все так же? В Лумаранской империи?

– Чтоб мне провалиться, если бы я знал! Я никогда там не был, Том. Но думаю, что так. Говорят, в некоторых местах еще жарче, хотя я в это не верю! Как они там выживают?

Строения впереди стали еще отчетливее и оказались заметно крупнее, чем предполагал Литиан. Это были простые деревянные хижины, но окруженные каменными оградами, защищающими от суровых местных ветров. Они напоминали временные укрытия для путешественников. Когда отряд подошел ближе, оказалось, что хижины действительно пустые.

Когда агаратцы засуетились у колодца, наполняя бурдюки и фляги водой, сэр Пагалот слез со своего поджарого коня и подошел к Литиану, Томосу и Боррусу. Конь у него оказался под стать хозяину – мрачный, энергичный и все время фыркающий. У Пагалота были жесткие черные волосы, зачесанные назад, и густая борода, заплетенная в косу. Коса заканчивалась замысловатой застежкой из полированной бронзы в виде челюсти дракона, которая ярко сверкала на солнце. Литиан предположил, что он заплетал бороду в соответствии с настроением: чем больше косичек, тем хуже.

«Значит ли это, что сегодня он в лучшем расположении духа, чем обычно?»

– Мы остаемся здесь на ночь, – сказал Пагалот грубым голосом, словно вся глотка у него была набита галькой. – У нас тут не очень-то уютно, так что будет холодно. – Он указал на маленькую хижину. – Будете спать там. Это священное место. – После этого он помедлил, словно не желая произносить следующие слова. – Сегодня вы выпьете с нами. У нас так принято. Вы пробовали скрайк?

– Ту густую коричневую жижу, которую вы пьете каждый вечер? – оживился Боррус. – Нет, не пробовали.

– Сегодня попробуете. Мы соберемся у костра, как стемнеет.

Когда наступили сумерки, Литиан, Боррус и Томос вышли из своей хижины. Агаратцы уже собрались у костра – все в темно-красных накидках, которые болтались у них на плечах. Солдаты молча смотрели на огонь и передавали по кругу скрайк.

Пагалот встал и поманил к себе Литиана и его спутников. Слева от него остались пустыми три гладких и потертых камня – было видно, что ими часто пользовались. Гости сели, Литиан устроился рядом с Драконьим рыцарем. Скрайк продолжал переходить из рук в руки.

– Это какой-то религиозный обряд? – спросил Литиан, жмурясь от тепла и наблюдая, как дым и пепел от костра улетают в небо. – В честь Агарата или Эльдура?

Пагалот мрачно усмехнулся. Похоже, скрайк сделал по рукам уже не один круг.

– Думаешь, тебя бы на него пригласили, капитан?

Литиан ответил с ухмылкой:

– В душе я ученый, сэр Пагалот, так что я на это надеюсь. Хотя бы просто зрителем.

Пагалот покачал головой и усмехнулся.

– Ты не будешь сегодня зрителем, капитан. Будешь участвовать. – Он обвел взглядом всех собравшихся. – Это не имеет отношения ни к богам, ни к Огнерожденным. Ни к драконам, ни к магии. Мы просто сидим, смотрим на огонь, пьем и вспоминаем.

Литиан с любопытством посмотрел на Пагалота.

– Что вспоминаете, сэр Пагалот?

– Тех, кто ушел, капитан, – ответил тот, не сводя глаз с пламени, и его грубый голос вдруг стал мягким и тихим. – Тех, кто погиб в боях, на войне. Тех, кого забрали раньше времени. Всем, кто идет этой дорогой, позволено посидеть у костра и вспомнить. Даже вам, рыцари Варина. – Он перевел темные глаза на Литиана. – Даже вам.

Вскоре скрайк добрался до Литиана. Боррус и Томос с любопытством уставились на него, когда он взял бутылку у Пагалота и сделал глоток. Напиток оказался густым, тягучим и неожиданно сладким, как нектар. Он был даже вкуснее, чем Литиан ожидал.

Пагалот наблюдал за ним.

– Неплохо, да? Думал, что это гадость какая? – рассмеялся он.

Боррус схватил бутылку и основательно приложился к напитку. Литиан снова посмотрел на огонь. Дым окутывал его, создавая ощущение уюта и спокойствия. На мгновение он почувствовал себя единственным человеком в мире. Остались только он и огонь.

И в огне он увидел ее. Талию. Она танцевала в ярких красно-оранжевых языках пламени. На руках она держала младенца, их сына. Он смеялся и пищал, кружась в ее объятиях, ее темные волосы развевались в дыму. Литиан смотрел, и на его губах появилась грустная улыбка. Он снова видел ее, как она пляшет, едва касаясь ногами янтарных угольков. Вдруг он понял, что на самом деле никакой Талии нет, что это видение, сон, игра его воображения. Улыбка исчезла с лица Литиана, а по щекам потекли горячие слезы.

Он зажмурился и откинул голову назад, а когда открыл глаза, то увидел перед собой лишь костер и темноту. Солдаты сидели рядом, пили и молчали. Литиан хотел вытереть глаза, но тут услышал тихий голос.

– О ком вы думаете, капитан? Кого вспоминаете?

Литиан повернулся к сэру Пагалоту и увидел, что щеки у него тоже влажные. Слезы текли по его загорелому лицу и терялись в бороде. Он даже не пытался их стереть. Литиан заметил, что остальные в кругу тоже плачут. Не было слышно ни шума,