Компания «Охотники на монстров». Вендетта - Ларри Коррейя

– Ты не никто, малшик. Ты кое-кто. Тебя выбрали законшить борьбу. Добро сказать: ты их герой. Герой Зла тебя ждать. Герой Добра не умирать от глупый зомби! Глупости говоришь!

Больше не могу. Умираю.

Культист достал из-под мантии какой-то пузырек, сунул туда шприц и принялся вытягивать густую красную жидкость.

– Дай сюда, – приказал Торрес, отобрав шприц.

– Ты не умереть, пока я не скажу, – настаивал Мордехай. – Слушай старших, малшик. У тебя сила бороться с зомби укус, как с тем вервольф, когда мы только встретились.

Это другое. С вервольфом я дрался руками, он меня не заразил.

– Конешно заразил! Потому ты сейшас не быть монстр. Ты охотник на монстр. Не упрямься, слушай. Вервольф тебя не обратить. Зомби не обратить. Вампир тоже нет, если глупый попадешь к вампир. Обышный охотник – да. Но не ты. Тебя обратить, только если сдашься.

То есть я не умру, пока не сдамся?

– Нет, глупость! Обратить, не убить. Убить легко: голову отрезать, взорвать, поджечь, в лицо стрелять. – Он растопырил руки, будто балансируя чаши весов. – Пуф! Мертвый. Как все. Но ты избранный, убить сложнее. Тяжело убить избранный, если он не ныть как ребенок. Есть вещи только ты можешь. Древние не знать, с кем связаться.

Вонзив мне иглу между ухом и челюстью, Торрес ввел жидкость. Меня словно лавой обожгло, каждая мышца автоматически и резко сократилась, ножки стула запрыгали по полу.

– Держите его! – Торрес и еще кто-то схватили меня за плечи, чтоб не шлепнулся.

Мордехай прошел прямо через Торреса, словно и не заметив. Подозреваю, в сумеречном мире духов, где мой старый наставник обитал, никаких торресов и не было.

– Не сдавайся, – прошептал Мордехай, наклонясь к моему уху.

Лекарство, или зелье, или чем там они меня обдолбали, врезало по нервам будто молотком. Знакомая черная линия не просто перед глазами заметалась – она вошла в каждую клеточку моего тела. Оно стало полем боя: зомби-вирус – враг, а награда в битве – моя душа.

– Никогда не сдавайся.

Не сдамся.

– Знаю. Потому ты и вытянул короткую соломинку.

А потом я, кажется, умер.

* * *

Я уже столько раз это делал, что меня ничем не удивить было. Я стоял посреди красивой бальной залы в поместье Шэклфордов. Либо в прошлом, до того как мы там все взорвали и спалили, пытаясь убить Сьюзан, либо в будущем, где мы ее отремонтировали наконец, потому что выглядела зала идеально: все стены в зеркалах, визуально увеличивающих пространство, отражающихся сами в себе. Хрустальные подвески на массивной люстре переливались в солнечных лучах, падающих из высоких окон. Полы из твердой древесины были так отполированы, что я в них свою грязную рожу видел.

В центре зала ждал какой-то незнакомый мужик. На голову ниже меня, стройный, но накачанный, с длинными каштановыми волосами, бакенбардами и усами, заходящими на квадратную челюсть. Лет ему было чуть за сорок. Он носил что-то вроде формы из скрипящей кожи с защитой на торсе и запястьях. Его шею охватывал горжет, защищающий от укусов, как на наших современных бронекостюмах.

В отличие от старинной брони, пушки у него были новехонькие: в кобурах на тяжелом ремне покоилась пара «Миротворцев» с рукоятями слоновой кости. Из патронташей на поясе выглядывали сверкающие олдскульные серебряные пули.

Держался он как-то знакомо.

– А вы кто?

– Меня послали помочь. Мордехай очень просил, чтоб я тебя не пропускал, – ответил он с явственным южным говором. – Ты здесь еще не закончил. На тебя рассчитывает прорва людей.

– Знаю.

– Лучше их не подводи. – Он огляделся, будто место было ему знакомо. – Никогда не любил эту комнату. Слишком уж вычурно: для разодетых богатеев, которые любят друг другу рассказывать, какие они красивые да важные. – Он фыркнул. – А вот для нее это самое любимое место, с самого детства.

Он говорил о Джули. Это была ее самая любимая комната в усадьбе Шэклфордов, здесь мы должны были пожениться. Такое место для встречи не незнакомец выбрал, а я.

– Но что мне делать?

– Будь я проклят, если хоть малейшее понятие имею. Вернуться и взять все в свои руки, полагаю.

– Я умираю. Меня укусил зомби.

Незнакомец пожал плечами.

– Тогда обмани смерть.

– Обмануть?

– Я всегда говорю: если не хитришь, значит недостаточно стараешься! Так что вытащи-ка голову из зада, разозлись как следует и всыпь им!

– Всыплю.

– Тогда что же ты стоишь и умираешь? – Он указал на дверь. Я через нее не входил, я вообще сюда не входил, но смысл понял. Он отсылал меня обратно. – Монстры сами себя не убьют! Ты охотник на монстров, в конце концов, или нет?

– Я охотник на монстров!

– Прекрасно! – Призрак ухмыльнулся. – У моего мальчишки глаз наметан на юные таланты!

* * *

В общем, я вернулся. Вдохнул впервые за… целую вечность, кажется.

– Стойте, – сказал Торрес. – Он еще дышит.

Я знал, что со мной что-то не так. Давно это понял, хоть и не знал, что я такое. Зато одно понимал точно: я не хочу умирать. Особенно вот так.

Боль накрыла меня как цунами. Будто меня одновременно ударили током, подожгли и пытались утопить. Вирус – непостижимое, сверхъестественное проклятие – в последний раз пошел в атаку, пытаясь меня прикончить. Я заорал изо всех сил от страха, агонии и ярости, забился сильнее, так, что стул аж треснул.

– Приведите подкрепление! – крикнул Торрес, пытаясь меня удержать. Черная энергия прошла через мое тело, выжигая, очищая, но это была моя энергия. Молния столкнулась с заразой… И все закончилось так же быстро, как началось.

Война закончилась. Я перестал трястись и уронил голову на грудь.

– Стойте! – скомандовал Торрес.

Боль никуда не делась, но стала другой, жар прошел. Я размял пальцы и понял, что чувствительность вернулась.

– Он умер? – неуверенно спросил культист.

– Если так, то ты виноват! Слишком медленно тащил шприц, – огрызнулся Торрес. Жесткие пальцы вонзились мне в шею. – Стойте… Чувствую пульс. Сильный.

Спасибо, Мордехай.

Он все это время терпеливо ждал меня.

– Рано благодаришь. Много тяжелой жизни впереди. Много работы. Много жертв. Иногда вижу, што будет, и очень тебя жалко. Не спасибо мне, нет. Иногда будешь ругать, что не дал тебе умереть просто.

Дверь открылась.

– Время пришло, – сказал молодой женский голос. – Отец требует жертву.

– Да, госпожа, – отозвался Торрес.

– Что тут случилось? Что за шум? – спросила она с идеальным британским выговором. – Вы ему навредили?

В последнем вопросе слышалась угроза.

– Нет, но пришлось вколоть ему лекарство, которое дал ваш отец. Питт начал превращаться, потом отключился.

– К счастью для него, к несчастью для