"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

Особо ненавидел Алекс Веретенникова за вчерашний день. За то, что тот прыгнул, а он, Езерский, нет. И теперь инженер словно бы получил право глядеть на графа сверху вниз! Ну ничего, сейчас он поставит на место этого выскочку. Варя рассказывала, как она гонялась с ним и победила. Он же победил княжну. Значит, с этим неумехой и вовсе не возникнет проблем.

Через залитые дождём стёкла мобиля не было видно лица Веретенникова. Только шлем, очки и бледная кожа щеки. Это даже к лучшему. Ни к чему смотреть на того, кого собираешься уничтожить, пусть даже морально.

Мелькнули сквозь дождь чёрно-белые клеточки стартового флага, и «Бугатти» рванулся вперёд. Инженер на старте замешкался и сразу же отстал. Чего ещё ожидать от подлого сословия! Какое-то время он ещё пытался что-то изобразить, но выдержать темп гонки был явно не в состоянии. И тут Алекс не смог устоять перед искушением. Одно точное движение руля, и синяя «Молния» вынуждена была затормозить. А при такой погоде, на мокром покрытии, мобиль ожидаемо занесло. Всё, теперь можно было не переживать об исходе состязания.

Алекс был в восторге. Его переполняла радость, он ощущал небывалый душевный подъём, даже, кажется, что-то кричал. Но через два круга проклятая «Молния» вновь повисла на хвосте. Это было неправильно. Этого просто не могло случиться. Неумеха-инженер не мог за два круга ликвидировать такое отставание!

Эйфорию как дождём смыло. Езерский вцепился в руль и включился в гонку по-серьёзному. В принципе, ничего смертельного не произошло. Всё, что требуется — это не пустить соперника вперёд. А потом, на финише, выйти из мобиля, уничтожающе взглянуть на проигравшего мизерабля и, не говоря ни слова, забрать выигрыш и уехать прочь. Чернь должна знать своё место!

Дождь усилился. В залитом водой зеркале заднего вида что-то можно было разглядеть лишь с трудом. В какой-то момент, на предпоследнем повороте, «Молния» пропала из виду. Это несколько нервировало, но на такой скорости крутить головой, выглядывая соперника — верный способ самоубийства. Езерский, выбросив из головы ненужные мысли, сосредоточился на управлении мобилем.

Вираж заканчивался. Пора было возвращаться с внутреннего радиуса на середину трассы, чтобы блокировать попытки обгона. И тут справа, как призрак в ночи, возникла «Молния». Алекс готов был поклясться, что мобиль просто соткался на треке из капель дождя и осенней хмари. Ничто, ни звук, ни отражение в зеркалах не предупредили его. А тёмно-синяя «Молния» просто ушла вперёд, напоследок издевательски хлестнув по лобовому стеклу грязными брызгами из-под колёс.

Алекс старался, он выжимал из «Бугатти» всё, что мог, но не сумел даже приблизиться к тёмно-синему мобилю. На финише их разделяло минимум два корпуса — позор и катастрофа. Почему же он решил, что этот Веретенников неумеха? А, может, в его мобиле сейчас сидит другой, действительно гениальный гонщик? Выходит, он специально подловил графа на треке, чтобы… Нет, это натуральный бред. Но Веретенников сумел выиграть, преодолев отставание в полкруга! Не может простой гонщик… а, может, непростой? Может, он, как и Тенишев, тайный отпрыск одной из великих фамилий? Нет, это вдвойне бред.

Езерский чувствовал, что его мозги плавятся. Случилось нечто такое, чего случиться не могло, и этому не было никакого внятного объяснения.

Граф закончил круг. За линией финиша его ждал тёмно-синий мобиль. Но разговаривать сейчас хоть с кем-то, а, тем более, с человеком, который только что продемонстрировал такое превосходство, он не мог. Езерский, не останавливаясь, пролетел мимо «Молнии», мимо служителя и сбежал.

Как угорелый Алекс долетел до гостиницы. Бросил мобиль у входа, бегом поднялся в номер, заперся и, едва скинув мокрую одежду, забился под одеяло. Он игнорировал стуки в дверь и телефонные звонки. То дрожал от холода, то исходил потом, то забывался в кошмарных видениях и просыпался от собственного крика.

Лишь под утро лихорадка его отпустила. В зеркале туалетной комнаты отразилось лишь жалкое подобие былого Алекса Езерского. Куда подевался щегольской вид, горделивая осанка и демонстративная уверенность в собственном превосходстве? Сейчас перед умывальником стоял жалкий, всклокоченный человечек с кругами под глазами, загнанным взглядом и нервно подёргивающейся щекой.

Граф вздохнул и отвернулся от своего отражения. Всё это никуда не годилось. Прежде, чем показаться на глаза хотя бы прислуге, прежде, чем переговорить хотя бы с портье, нужно было привести себя в порядок. А потом, после плотного завтрака, будет время обдумать всё то, что произошло накануне. Он скинул на пол пропитанное потом бельё и отправился принимать душ.

* * *

Когда «Бугатти» просвистел мимо, Варвара почувствовала одновременно и сожаление, и облегчение. Она не привыкла избегать трудных разговоров, но сейчас была рада тому, что обещающее быть тягостным объяснение откладывается. Но при этом жалела, что не смогла помочь мужчине, который почти что стал её избранником. Не по велению сердца, скорее, по расчёту. Но Варе частенько казалось, что в расчёты вкралась ошибка. Тогда она принималась искать её, вспоминая встречи, разговоры, поступки Алекса, и всё никак не находила.

Эта неопределённость выводила девушку из себя и заставляла держать графа на расстоянии, позволяя, правда, довольно многое, но не пересекая при этом известной черты. Если бы княжна разобралась с действительной либо мнимой ошибкой в своих логических построениях, то уже давно приняла бы решение. Но время шло, а она так и не могла продвинуться ни в одну сторону.

Варваре нравился образ рыцаря, который так старательно поддерживал Алекс. Галантность, изящные манеры, изысканная речь, культурное обхождение. Она была очарована этим образом, даже влюблена в него и не хотела с ним расставаться. Но мелкие детали, нарушающие рыцарскую гармонию, царапали, мешали отдаться чувству с головой. А сегодняшний случай и вовсе грубо рвал розовое покрывало иллюзий, которым княжна окутала своего кавалера.

Может, другая девушка махнула бы рукой и простила молодому красивому графу все эти несоответствия, списав их на экстравагантность, усталость, нервы и прочее. Но Варю учили разбираться в непонятных моментах до конца. И научили таки, на голову графа Езерского.

Варвара доехала до лавки, купила отложенные для неё стразы и отправилась в усадьбу: как бы там ни было, а платье нужно дошить. Если она, конечно, собирается на бал. В раздумьях поднимаясь к себе, заметила, что дверь в кабинет отца приоткрыта. Это значило, что он на месте, но делами, по крайней мере, в данный момент, не занят. Она постучалась и, получив приглашение, отворила дверь.

Отец сидел за рабочим столом. Выглядел он одновременно усталым и довольным.

— Что-то получилось? Какие-то планы удалось исполнить? — поинтересовалась Варя.

— Именно.