Палочки для еды - Сяо Сян Шэнь

Не знаю, насколько святым был этот старец Гэ, но из того, что я услышал, человеком он явно был незаурядным.

Куй спросила:

– А доктор Лоу тоже «избранный»? Он сказал, что видит наши с братцем Чэнем ауры.

– Ну это подделка, – сказал Вэнь. – Хотя нет, не совсем. Он сам-то искренне в себя верит, но ему просто кажется, что он видит ауры.

– Ты точно это знаешь?

– На сто процентов.

Вэнь просунул голову между мной и Куй.

– Я-то не вижу его ауру!

– Господин Вэнь, вы что, тоже?!.

– Вэнь, не подшучивай над Куй!

Вэнь ухмыльнулся краешком рта и откинулся на сиденье.

– Ну что, теперь поедем к Хой Так Яню? – спросил я.

– Ага, – он кивнул. – Поехали.

Сначала мы проверили самого легкодоступного, профессора Ю. Если бы подтвердилось, что он преступник, можно было бы не проверять остальных подозреваемых – так мы решили с самого начала. Хой Так Янь – председатель совета директоров в большой компании с листингом на бирже, с ним так просто не встретиться. Однако поскольку мы знаем, что ни профессор Ю, ни доктор Лоу палочку не крали, теперь нужно проверить и этого человека.

Днем раньше мы поискали в интернете информацию обо всех троих. Там мы выяснили, что Хой Так Янь, которому в этом году исполняется 68 лет, больше 30 лет назад основал компанию «Блю Вэйл текнолоджи». Сначала компания разрабатывала и изготовляла печатные платы, а позже сделал основой своего бизнеса электронные охранные системы. Похоже, именно Хой посоветовал Ламу защитные бирки.

За последние семь-восемь лет «Блю Вэйл» продемонстрировала небывалый рост, разместила свои акции на гонконгской бирже и открыла филиалы в Америке и в Японии. Здесь фирма насчитывала несколько сотен сотрудников. Мы ломали головы, как можно устроить встречу с Хой Так Янем, но тут Вэнь нашел газету трехлетней давности. В ней говорилось о том, что Хой сделал пожертвование для обновления здания университета Т. Поэтому мы решили попробовать войти с ним в контакт, воспользовавшись этой информацией.

Я позвонил в компанию, сообщил свой номер телефона, и со мной пообещали связаться, если будет какая-то информация. Я несколько раз подчеркнул, что в Гонконге буду недолго и попросил дать ответ как можно быстрее. Мы думали, что придется ждать день, но мне перезвонили уже через три часа и сказали, что можно будет встретиться с господином Хой на следующий день в половине шестого вечера, в его офисе.

– Так что же такое этот кудесник? – спросила удобно устроившаяся на диване Куй, когда мы уточняли планы на следующий день.

– А ты как думаешь? – в свою очередь спросил ее Вэнь – мол, доверим ответ специалисту.

– Раз он обладает силой, достаточной для выполнения желания, он какое-то божество, наверное. Ну или что-то вроде духа волшебной лампы Аладдина, как говорил братец Чень.

– Обычно люди путают эти два понятия. «Бог» и «бессмертный» – это разные вещи. Бог является богом изначально, а бессмертный – это человек, изменивший свою форму. В древности не было даже такого иероглифа, в котором к элементу «человек» приписан элемент «гора», использовали другой, – Вэнь вытащил лист бумаги и нарисовал иероглиф. – Здесь используется тот же элемент, что и в «переезжать». То есть человек, «переехав» в горы, становится бессмертным. Это и было изначальное значение, но потом иероглифы упростились, и люди стали использовать нынешний вариант.

– Подожди-ка! Ты же говорил, что в древности были люди, которые становились божествами. Например, Цзян Цзыя, о котором ты вчера упоминал? В «Легенде о богах» это…

– «Легенда о богах» – это художественное произведение. Цзян Цзыя жил в тысячном году до нашей эры, а «легенда» написана во времена династии Мин, и между ними два с половиной тысячелетия! Боги там, конечно, притянуты за уши, все равно как если бы человек из нашего времени переместился в эпоху Цинь и назвался бы Цинь Шихуанди.

Вэнь засмеялся.

– Я говорю об изначальном значении слова «шэньсянь» – «святой» или «бессмертный». Срединная китайская равнина в период Весен и Осеней, а также в период Сражающихся Царств вошла, так сказать, в эпоху просвещения, когда внедрялись философские и религиозные идеи. Термин «шэньсянь» тоже обрел свое социальное и антропологическое значение в это время. Люди становились «фэншэнь» – «богами», а потом умершие становились «чэнсянь» – «бессмертными». Сами подумайте. Если «святых отшельников» – не стареющих и не умирающих – стали называть словом, в которое входил иероглиф «сянь» – «божественный, святой, волшебный», – что тогда с историей коралловых палочек, которые унаследовала Гао Шулань? Там ведь что сказано: зять императора умер и стал кудесником, бессмертным. Вы не видите в этом противоречия? Ведь перед тем как «стать бессмертным», он должен был «достичь просветления», а не «скончаться».

– Так кто же этот кудесник, которого вызвал вор? Божество или «бессмертный»?

– Нечто из другого мира, – Вэнь серьезно посмотрел на Куй.

– Нечто?

– Не хочу использовать слово «существо». Это ведь определение, которое придумал человек. Может быть, его лучше назвать «сгусток сознания» из другого измерения. Человек не может понять это «нечто», так же как «герой произведения» не может понять «читателя». Это нечто иррациональное, подобно «писателю» или «редактору». Но эта сущность вмешивается в человеческую причинно-следственную связь, она имеет силу изменить ход «кармы», и этим пользуется преступник – это понятно?

– Похоже на фильм ужасов, – сказал я, чтобы немного разрядить атмосферу.

– Именно так. Наш мир – это и есть фильм ужасов. Невежественного человека окружает непознанное, он живет на поверхности голубого шарика, плавающего в пустоте. Он не знает, что там, за этой пустотой, он не понимает и того, что там внутри шарика. Даже после установления цивилизации душа человека все так же хрупка. Тысячи, десятки тысяч лет им управляют животные инстинкты, он подчиняется своим личным желаниям, и его маленький мирок все так же наполнен неясностями и противоречиями. Сам он – всего лишь малая пылинка между измерениями, которую не ухватить, он не осознает, что на него свысока смотрят обитатели других миров. Он просто не понимает, что им управляют. Как ребенок, балующийся с муравьями. Если ему весело, он насыпает им горстку сахара, если настроение плохое – наливает в муравейник воды, решая тем самым их судьбу. «Нечто из другого мира» не понимает причин и следствий человеческого мира, для него это так же бессмысленно, как образ действий муравьев.

– Значит, все зло происходит по вине «чего-то из другого мира»? – спросил я. – По-моему, это странно. Представить себе человека, который управляет муравьями.

– Ведь и вирус бешенства управляет заразившимся человеком, как ему