Палочки для еды - Сяо Сян Шэнь

меня тоже удивил: отлично сшитая черная куртка, лиловая рубашка, галстук с синими полосками. Макушка начала лысеть, но, окутывавшая его атмосфера благородного достоинства не позволяла представить его адептом китайской медицины или даосизма. На вид он был постарше профессора Ю – но, возможно, это только казалось из-за плеши.

Я сообщил ему выдуманную цель нашего визита и сказал, что мы хотим услышать его мнение о коралловых палочках, но тут он неожиданно заявил, повернувшись ко мне:

– Вы… не простой человек.

А затем повернулся к Куй:

– Да и вы тоже.

– Доктор Лоу, что вы имеете в виду? – я невольно взглянул на свою левую руку, чтобы проверить, не выглядывает ли из рукава красное пятно.

– У вас необычные ауры.

Доктор немного помолчал, а затем сказал с серьезным видом.

– Я, знаете ли, с пациентами таких разговоров не веду – не хочу, чтобы меня неправильно поняли. Но я с детства вижу ауры. Я и даосскими практиками из-за этого заинтересовался.

Значит ли это, что он тоже, как и мы, видел свечение палочек? Я украдкой бросил взгляд на Вэня, но тот продолжал разглядывать доктора с непроницаемым видом.

– Доктор Лоу! А вы видели палочку моей семьи? – я решил прозондировать почву.

– Думаю, да. Правда, не могу сказать, что она меня как-то впечатлила. Если бы профессор Ю не заговорил о ней во время нашей встречи, я бы и не вспомнил, что видел ее в лавке.

Доктор вздохнул.

– Если бы я знал, что это такая примечательная вещь, я бы непременно ее заполучил, пусть даже заплатив большую сумму. Впрочем, как говорится, упущенная рыба всегда кажется больше.

– А вас интересует эта палочка?

– Конечно! Из надгробной надписи ясно, что она принадлежала старцу Гэ. Две тысячи – да что там, я и двадцать тысяч готов заплатить!

– То есть Вы считаете, что иероглиф «цзы» на камне – это последний знак имени Баопу-цзы?

– Чжан, вы должны хорошо знать эпоху, когда жил старец Гэ. Гуанчжоу не был таким процветающим местом, как Лоян или Чанъань, и культурным центром тоже не был. Однако отшельники практиковали даосизм на горе Лофушань, так что для даосов это священное место. Когда поэта Су Ши из Северной Сун сослали в Хойчжоу, он отказался от должности, но посетил те места на Лофушань, где в свое время, как считалось, старец Гэ занимался поисками снадобья, дарующего бессмертие. Положение Баопу-цзы было высоким, лишь он удостоился почетного «–цзы» в окрестностях Гуандуна. Кроме того, если принять, что содержание надписи на камне относится к даосизму, больше никто не может там быть упомянут.

– Правильно ли я понимаю, что именно Гэ Хун изготовил эти палочки?

– Я считаю так, – спокойно ответил доктор.

– Неужели старец Гэ?

– А чем он занимался?

– Разве он не был даосом? – спросил я, бросая взгляды на Вэня.

Он должен был знать ответ, но сейчас явно было лучше получить информацию непосредственно от доктора Лоу. По его рассказу нам нужно было решить, преступник он или нет.

– Он был химиком, был биологом, был также врачом, – заявил доктор Лоу. – Двор считал его военачальником, он командовал войском. Просто чиновником он становиться не захотел и, ведя уединенную жизнь, занимался поисками истины. Чжан, как вы представляете себе даосов?

– Пожалуй, как наставников в рамках религии, ведущей людей к праведной жизни и избавляющей их от демонов.

– Сущность даосизма как вероучения, конечно, заключается в спасении мира и людей, но основа его – познание истоков сущего. Сам иероглиф «Дао» – «Путь» – выражает динамику и развитие всего на небе и на земле. Вот почему в древности даос был исследователем, врачом, ученым. Среди работ Гэ Хуна есть трактат по медицине «Подручные рецепты на случай необходимости», там описаны способы оказания первой помощи и снадобья, которые можно легко добыть. Таким образом, поиски даосами рецептов бессмертия – это начало химических экспериментов, в этом они сходны с европейской алхимией. Это прототип химических опытов и путь познания, расширяющий человеческие знания.

Доктор Лоу встал, взял с полки атлас и раскрыл его перед нами.

– Гора Лофушань находится между современными Хуэйчжоу и Дунгуанем. На юго-востоке в нескольких десятках километров – море. В отличие от внутренней части континента, где тянутся высокие горы, здесь можно легко добыть кораллы. Когда старец вел там уединенную жизнь, у него было много последователей, и люди с побережья наверняка приносили ему кораллы как материал для снадобья, дающего бессмертие. Нельзя с уверенностью утверждать, что именно он изготовил коралловые палочки, но он вполне мог это сделать, и все условия для этого были.

– А сколько примерно учеников было у Гэ Хуна?

– Очень много. Рассказывают, что не менее трех сотен.

Доктор немного помолчал, а потом продолжил.

– Вы ведь сказали, что в вашей семье из поколения в поколение передается легенда о кудеснике Ване, так?

– Да, а что?

– Кажется, я знаю, кто имеется в виду под этим именем.

– Что?!

– На кантонском «желтый» и «хозяин, правитель» произносятся одинаково, «вон». А что, если кто-то из ваших предков перепутал эти слова? На самом деле это должен быть – в кантонском произношении – «Вон Синькуань», только записанный иероглифом «желтый». По легенде, среди учеников старца Гэ был один, который достиг бессмертия и перед которым до сих пор преклоняются. Его имя – Хуан Чупин, или Вон Чхопхин, а еще его называли «бессмертный Вон с горы Красной Сосны».

– Великий бессмертный Вон? Вон Тайсинь[54], как станция метро?

Неожиданно. Подробностей я не знал, но название местности мне было известно.

– Да. Конечно, призванный в палочки кудесник – вовсе не Вон Тайсинь. В начале хозяин захоронения призвал другого бессмертного, люди следующих поколений запомнили только два иероглифа из его имени, «сяньцзюнь», «кудесник», и постепенно, передаваясь от поколения к поколению, его имя смешалось с «Воном Тайсином». Если предположить, что вашу семью оберегал Вон-синькуань, то из-за переездов его имя, под влиянием диалектов, ошибочно стало передаваться как Ван-сяньцзюнь. К этому добавилась история про зятя императора, и сложилось предание, которое рассказали мне вы.

– Но… – вмешалась Куй, – пусть даже Гэ сумел сделать палочки, что означает «выпьет кровь сяньцзюнь и исполнит желаемое»?

– Вот это место я и сам не понимаю, – покачал головой доктор Лоу. – Правда, в даосизме есть направление Фансянь Дао. Его приверженцы говорили: «Разрушить форму, исчезнуть – достичь божественности», то есть, практикуя различные способы, после смерти они покидали тело и становились бессмертными. Существовали легенды о том, как люди встречались с ними. Современный человек при слове «кудесник» рассмеется вам с лицо, но такие, как я, кому видны ауры, считают, что есть