Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

удовольствием запустил зубы в хлеб и принялся шустро орудовать ложкой. Сыто отдуваясь, он с благодарным кивком принял у кошевого кружку с чаем и, грея о её глиняные бока пальцы, ощутил, как его клонит в сон.

Подошедший к костру обозный, заметив его состояние, едва заметно усмехнулся и, не выпуская чубука трубки из зубов, предложил:

– Ступай пока вон в телегу да поспи. Надо будет, я тебя разбужу.

– Благодарствую, дядька, – бледно улыбнулся Матвей.

– Ступай, ступай, – осторожно подтолкнул его обозный. – Знаю, как опосля боя спать хочется. Особливо ежели бой горячий был.

Сообразив, что спорить и доказывать что-то боевому ветерану просто глупо, Матвей не торопясь допил чай и поплёлся в указанную сторону. Подвинув чьи-то мешки и взбив солому, он накинул на неё свою кошму и, раскатав бурку, улёгся в телегу. Уснул парень едва не раньше, чем коснулся головой своего вещмешка, который использовал вместо подушки.

Разбудил его гул голосов и конское ржание. Высунувшись из-под бурки, Матвей обвёл лагерь сонным взглядом и, не понимая, что происходит, начал выбираться из телеги.

– Собирайся, паря, – с улыбкой велел всё тот же обозный. – Обратно ехать пора.

– Это что же, я тут всю ночь спал? – растерялся Матвей.

– Да тебя не добудиться было. Как лёг, так словно помер. Видать, крепко ты умаялся, – тихо рассмеялся казак.

– Ох, прости, дядька. Я ж, выходит, место твоё занял, – сообразил парень, вспоминая кое-что из правил походной жизни.

– Господь с тобой, казачок. Зато отдохнул. А я и у костра добре выспался, – отмахнулся обозный. – Седлай коней. Выходим скоро. Да, вот ещё. Возьми, поснедай. Завтрак-то ты проспал, а в дороге голодным брюхом бурчать не след.

– Благодарствуй, дядька. Уж и не знаю, чем отдариться, – смутился Матвей, принимая котелок с кулешом.

– Даст бог, сочтёмся, – одобрительно усмехнулся казак в ответ.

Поставив котелок на телегу, Матвей сбегал к ручью и, быстро умывшись, вернулся обратно. Смолотив кулеш, он запил его кружкой уже остывшего чая и, быстро сполоснув посуду, принялся седлать коней. Буян, так и проходивший в табуне, недовольно пофыркивал, то и дело принимаясь плясать на месте. Горячему жеребцу явно не терпелось пуститься вскачь.

– Добрый жеребец. Горячий, – одобрительно проворчал обозный, запрягая в телегу пару серых меринов.

– Так для службы и брали. Для работы вот эти имеются, – ответил парень, оглаживая заводного каурого.

Буян, ревнуя, тут же попытался укусить соперника.

– Не балуй, чёрт, – со смехом отпихивая его морду, проворчал Матвей.

– Ревнивый. То добре. Такой и в бою не подведёт, и раненого не бросит, – усмехнулся обозный, ловко затягивая подпруги на своих конях.

– Его ещё учить да учить. Под седло да в оглобли приучили, а чего серьёзное не знает, – отозвался Матвей, закидывая на каурого перемётные сумы.

Кошевые погрузили в телеги припасы и уже отмытые котлы, и сотня начала выстраиваться на просёлке. Десятники быстро проверили наличие личного состава, и вскоре раздалась команда к началу движения. Матвей чуть сжал колени, и Буян тут же двинулся быстрым шагом.

– Матвей! – послышалось сзади и парня догнал десятник Михей.

– Чего, дядька Михей? – повернулся к нему парень.

– Как стрелки твои, не подвели?

– Справно всё. Только одного я бы больше в такие засады не ставил. Витька, что из молодых. Стрелок он добрый, а вот терпежу не имеет. И молчать не может. На него уж и я, и дядька Егор рычали, а всё одно норовил сказать чего. Словно его чёрт за язык тянет. И на одном месте долго сидеть не способен. Шило в заднице. В общем, в прямом бою он управится запросто, а вот для засады никак не приспособлен.

– Есть у него такое, – качнув головой, вздохнул десятник. – Вроде и вой добрый, и стрелок, каких поискать, а вот ждать совсем не умеет. Словно и вправду шило в заднице и за язык кто тянет. Думал, хоть в засаде поймёт, что дело не простое и норов прибрать потребно. Да, видать, не судьба.

– Ну, так и ставь его в лаву. В строю ему самое место будет. Заодно и присмотрит кто из старших, чтобы в горячке голову не совал куда не надо.

– Подумаю, – задумчиво кивнул казак. – А Егор тебя хвалит. Бает, что засаду ты устроил толково, и сам особо присматривал, как казаки за камнями ховались.

– Так дело-то серьёзное поручено было. Не приведи господи, шевельнулся бы кто, или чего паче, чихнул. Там бы и сгинули все, – развёл Матвей руками.

– Добре тебя пластуны выучили, – одобрительно усмехнулся Михей. – Ладно. Так старшинам и поведаю. Справился ты с уроком.

– Благодарствуй, дядька Михей, – только и нашёлся парень.

* * *

В станицу полусотня входила с триумфом. Ведь уходили они драться с неизвестным количеством врагов, а вернулись все. До единого. Да, несколько раненых было, но ни один из них не был ранен тяжело, а значит, очень скоро все эти казаки встанут в строй. Полусотня выехала на церковную площадь и, выстроившись, остановилась. Вышедшие из общественного дома старшины, встав в один ряд, дружно отдали вернувшимся честь, и над площадью раздалось громогласное:

– Ура!

Подъесаул, выехав из строя, развернул коня и, улыбнувшись, громко произнёс:

– Езжайте по домам, казаки. Вы свою службу сполнили. Спаси Христос, православные.

– Любо! – раздалось в ответ.

– Разойдись! – подал Стремя зычную команду, и Матвей, чуть толкнув каблуками коня, направил его к дому.

Из собравшейся толпы вынырнули Григорий, Настасья и Катерина, которую женщина тянула за собой на буксире. Остановив Буяна, Матвей спрыгнул с седла и, шагнув к ним, крепко обнялся с отцом. Потом, прижав к себе мать, улыбнулся девушке, негромко спросив:

– Как вы тут?

– Да чего нам сделается-то? – тут же завелась Настасья. – Мы ж дома сидели. Ты-то как?

– Живой, здоровый, и даже не похудел, – усмехнулся Матвей в ответ.

– Да ну тебя, зубоскал, – рассмеялась Настасья, шлёпнув его по литому плечу. – Домой пошли.

– Ты-то как, Катюша? – уже прямо спросил парень, с улыбкой глядя ей в глаза.

– Слава богу, не голодаем, – улыбнувшись, ответила Катерина.

– Муки вдосталь? – не унимался Матвей. – Малые сыты?

– Всё слава богу, – кивнула девушка, продолжая соблюдать положенную дистанцию.

– Вечером к нам приходите, – решительно скомандовала Настасья. – Я там наготовила всякого, заодно и малые твои пирогом сладким побалуются.

– Благодарствуй, тётка Настасья, – коротко поклонилась Катерина.

– Да брось ты кланяться, – отмахнулась казачка. – Я с дальним прицелом зову. Отпразднуем, а после станешь мне с посудой помогать, – лукаво усмехнулась она.

– Будем, – рассмеявшись, пообещала девушка. – Когда приходить-то?

– А вот часа через три и приходите. Как раз Матвей в бане отпарится, да вещи разберёт.

– Будем, – повторила Катерина и, развернувшись, быстрым шагом скрылась в толпе.

Обняв мать за плечи, Матвей не спеша зашагал к дому,