Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

– Решил, значит?

– Решил, – спокойно кивнул Матвей. – Да и батюшка советует, – ещё тише добавил он.

– Старая кровь, – понимающе кивнул казак. – А ты, Гриша, что думаешь?

– А чего тут думать? По мне, лишь бы у них сложилось, – вздохнул кузнец, ероша седеющий чуб. – Думаю, батюшка ему добра желает, потому и совет такой дал.

– А языков длинных не убоишься? – повернулся Елизар к парню.

– Собаки лают, а ветер носит, – отмахнулся Матвей. – По мне, лишь бы она хозяйкой да матерью доброй была. А остальное приложится.

– Не так всё просто, Матвей, – вздохнул старик.

– Оно понятно, что не просто, – в тон ему вздохнул парень. – Да только где ж взять такую, чтоб именно для меня была. Так всю жизнь искать можно, до седых волос, а всё одно бирюком останешься. А тут вроде и сама хороша и хозяйка справная. Да и слово батюшкино, оно дорогого стоит. Глядишь, и сложится.

– Это ты верно сказал. Слово его дорогого стоит. Ну да ладно. Там видно будет, как оно пойдёт. А коли кто задирать тебя станет, сам не вяжись. Мне скажи. Уж я найду, как тому болтуну язык окоротить.

– Благодарствуй на добром слове, дядька Елизар. Да только не по мне это, за чужую спину прятаться. Сам управлюсь.

– А ты, сынок, не горячись. Я ведь не просто так говорю. Ты, парень, силы своей не знаешь. Приложишь раз со всей дури, а болтуну тому вдруг карачун и привидится. Кулак у тебя такой, что удар, как тот жеребец лягнёт. Помню, как ты один шестерых на задницы усадил. Я тебе беды не хочу.

– Ну, бог не выдаст, свинья не съест. Я ведь, дядька, первым никого не трону. В станице почитай все знают, не люблю баловства пустого да бахвальства глупого. Но уж если кто сунется, прости, – Матвей развёл руками, всем своим видом выражая сожаление о судьбе такого дурака. – Поношения себе или семье своей не стерплю.

– Знаю, потому и хочу упредить, – понимающе усмехнулся Елизар. – Ну да бог с ним. Будь, как будет.

– Хватит, казаки, лясы точить. К столу гуляйте, – весело позвала Настасья, вынося из кухни чугунок с чем-то аппетитно пахнущим.

* * *

После того памятного похода Матвей снова погрузился в работу. Дел в кузне хватало, но кроме обычных дел он старательно превращал обычную мастерскую в небольшую мануфактуру, где имелись различные станки, толковый нарезной и измерительный инструмент и даже небольшая химическая лаборатория. Во всяком случае, наносить на металл рисунок травлением у него получалось.

Само собой, денег на всё это уходило много, но Григорий, давно уже сообразивший, что сын знает и умеет гораздо больше него самого, даже не пытался вмешиваться, старательно поддерживая парня во всех его начинаниях. Такая покладистость опытного кузнеца Матвея несколько напрягала, так что в один из дней, когда в кузне никого постороннего не было, он задал отцу прямой вопрос.

– Бать, а чего ты перестал со мной спорить?

– А потому, как глупо это, – пожал кузнец могучими плечами. – Я вижу, что ты во всех этих делах дока похлеще меня. Если и могу в чём с тобой поспорить, так это в литье. Да и то скоро и тут меня обойдёшь, – усмехнулся он, присаживаясь на соседний чурбак. – Да и сказали мне, что не всё так просто с тобой, – тихо добавил он, покосившись на парня.

– Кто? – тут же насторожился Матвей.

– Святослав, – коротко ответил Григорий. – Всего не открыл, но признал, что за тобой сам пращур присматривает и что нужен ты ему. Очень.

– И ты поверил? – удивился парень.

– Попробуй тут не поверить, коль опосля того разговору мне три ночи подряд один и тот же сон снился, – смущённо признался кузнец. – И голос такой, гулкий, словно колокол. Не лезь, мол, гуторит. Твоё дело молчать да помогать. Тогда, мол, всё в семье добре будет. Вот и молчу, – вздохнул казак, всем своим видом выражая неодобрение таким положением дел.

– Прости, бать, – чуть помолчав, повинился Матвей. – Я и не думал, что всё это ещё и по тебе ударит.

– Тебе-то с чего виниться? – пожал плечами Григорий. – То ж не ты затеял. Я тебе больше скажу. Поначалу я думал, что ты примешься всё под себя гнуть, а нет. Молодца. Чтишь родителя.

– А как иначе-то, бать? – растерянно проворчал Матвей. – Это ж ты меня всему научил. А то, что я после узнал, оно на твою науку наложилось. Без неё у меня б ничего не вышло. Знаешь ведь, как говорят. Из пустого кувшина не напьёшься.

– Горская поговорка, – кивнул кузнец. – Слышал. Ну да бог с ним. Ты скажи лучше, что делать станем?

– С чем именно? – на всякий случай уточнил Матвей.

– Булатные клинки мы сейчас все в арсенал казачий сдаём. А что по осени продавать станем?

– Из остатков ножи ковать будем, – подумав, предложил парень. – Думаю, их лучше брать будут. Добрый нож и крестьянину потребен. А настоящее оружие лучше нашим отдавать. Тем более что нам за них и платят добре.

– Ну, тоже верно.

– Бать, ну ты сам вспомни. В прошлую ярмарку у нас всего одну пару купили. Да и то офицер из титулованных. А где их столько набраться, чтобы на каждой ярмарке покупали? А ножи завсегда купят. К тому же, они всё одно дешевле тех кинжалов будут.

– Ладно. Спорить не стану, – подумав, кивнул Григорий. – У тебя вечно выходит так, как придумал.

– Да и не особо нужна нам та ярмарка, – ляпнул Матвей, устав спорить.

– А вот это ты зря, – тут же отреагировал кузнец. – То, что ты трофеем денег добре взял, никому знать не надобно. А с ярмаркой завсегда сказать можно, что там и заработали.

– Верно. Не подумал, – смущённо усмехнулся Матвей.

Их разговор прервал влетевший, словно на пожар, мальчишка. Едва не юзом остановившись у дверей, паренёк огляделся и, увидев Матвея, во весь голос заорал:

– Матвей, тебя старшины кличут, скорее давай.

– Быстро только кошки плодятся, – проворчал парень, поднимаясь и принимаясь отмывать руки от угольной пыли.

– Да быстрее ты, – взвыл мальчишка от избытка чувств.

– Шо, горит где? – иронично поинтересовался Матвей.

– Там к старшинам куча полиции приехала. Часа полтора чего-то судили-рядили, а после велели тебя звать, – сумбурно пояснил мальчишка.

– Так кто велел-то, полиция или старшины? – на всякий случай уточнил Матвей.

– Да старшины же, – приплясывая от нетерпения, ответил пострелёнок.

– Ну, раз старшины, значит, я тем паче должен вид иметь какой положено. Чистый и опрятный. Потому как я казак реестровый, а не мастеровой артельный.

– Так сказали