Питер Грант - Бен Ааронович

Я позвал ее и протянул трубку:

– Мой шеф хочет с вами поговорить.

Пока они разговаривали, я начал складывать книги в отдельные пакеты и заполнять на них бирки.

– Считаете, так будет больше толку? – спросила сержант. – Хорошо. Тогда отправляю мальчика к вам вместе с книгами. Жду от вас подписанные документы о передаче улик.

Найтингейл, очевидно, заверил ее, что все будет четко, как в Министерстве внутренних дел. Стефанопулис кивнула и отдала мне телефон.

– Похоже, – сказал на том конце Найтингейл, – мы имеем дело с черным магом.

5. Ночные ворота

Согласно определению Найтингейла, черная магия – это такое использование магических сил, которое нарушает общественный порядок. Я заметил, что это определение настолько обобщенное, что под него попадает любая магия, не санкционированная Безумством. Найтингейл на это ответил, что считает это отнюдь не минусом, а плюсом.

– Черная магия – это направление магического искусства на то, чтобы причинить зло другим, – перефразировал он. – Такое определение вас устраивает?

– Но у нас нет доказательств того, что Джейсон Данлоп когда-либо причинял кому-то зло посредством черной магии, – возразил я.

Мы сидели в утренней столовой, разместив на столе папки с документами, книги из квартиры Данлопа и остатки того, что Молли задумывала как яйца по-бенедиктински.

– Я бы сказал, мы поставлены перед фактом, что зло причинили ему, – сказал Найтингейл, – а также имеем неопровержимые улики того, что он практиковал магию. Учитывая необычную природу его убийцы, готов поспорить на что угодно, без магии здесь не обошлось. Согласны?

– Тогда, возможно, убийство Джейсона Данлопа и гибель тех музыкантов как-то связаны между собой?

– Возможно, – кивнул шеф. – Однако общая картина этих преступлений очень разнится. Думаю, пока стоит вести два отдельных расследования.

Он протянул руку к вилке – с гравировкой «Шеффилд», как и все столовые приборы в Безумстве. Вилка торчала в яйце-пашот на тосте. Ткнул ее пальцем – она почти не дрогнула.

– Вы уверены, что яйцо не приклеено к хлебу? – спросил он.

– Уверен. Оно само там держится, это абсолютно точно.

– Такое возможно?

– Зная Молли и ее кухню, – пожал я плечами, – думаю, возможно еще и не такое.

Мы поспешно огляделись по сторонам, дабы удостовериться, что Молли нас не слышит. До нынешнего дня ее утреннее меню не выходило за рамки завтраков в английской частной школе: много говядины, картофель, пироги с патокой и нутряное сало в промышленных масштабах. Как-то раз, когда мы обедали в китайском ресторане, Найтингейл предположил, что источник кулинарного вдохновения Молли – само Безумство. Это, сказал он тогда, своего рода память стен. Мое появление в этих самых стенах начинало, судя по всему, как-то менять их «память» – а может быть, Молли просто заметила, что мы периодически сбегаем из дому, чтобы вкусить недозволенных яств в уличных ресторанах.

И теперь она, видимо, решила разнообразить меню с помощью яиц по-бенедиктински. Я тоже взялся за вилку – яйцо вместе с хлебом и, видимо, голландским соусом оторвалось от тарелки слитной каучукоподобной массой. Я предложил это все Тоби. Он чуть понюхал, тоненько взвизгнул и спрятался под столом.

Сегодня на столе не было ни кеджери, ни сосисок, ни обычных яиц-пашот без застывшего соуса. Не было даже тостов с джемом. Кулинарные эксперименты, видимо, настолько утомили Молли, что она решила сократить меню завтрака. Но кофе сварила, как всегда, отменный, а это важно, когда работаешь со следственными документами.

Расследование убийства начинается с жертвы, поскольку на этой стадии у нас больше ничего и нет. Наука, изучающая жертвы преступлений, называется «виктимология», ведь что угодно будет звучать серьезнее, стоит только присобачить «логию» в конце. Чтобы удостовериться, что в ходе расследования ничего не упущено, в полиции разработали абсолютно бессмысленную формулу-запоминалку: 4К + 1Г + 1П. А именно: кто убит, когда, как, кем + где + почему.

Теперь, когда увидите по телевизору расследование убийства и детективы с серьезными лицами будут что-то обсуждать – знайте, это они отчаянно пытаются вспомнить, в каком же, черт его дери, порядке стоят в формуле эти вопросы и с которого надо начать. А как только вспомнят, то, выбившись из сил, немедленно отправятся к какому-нибудь источнику живительной влаги, дабы немного выдохнуть.

Нам повезло: на вопрос «кто убит» уже ответил отдел Стефанопулис. Джейсон Данлоп был успешным журналистом-фрилансером и, соответственно, мог позволить себе членство в клубе «Граучо». Его покойный отец был чиновником высокого ранга, а малолетнего Джейсона отправил учиться во второсортную частную школу в Хэррогейте. После школы Данлоп поступил в Оксфорд, в Колледж Магдалины, где изучал английскую литературу. Он слыл посредственным студентом и по окончании учебы получил столь же посредственный диплом со средними баллами. Но потом, несмотря на сомнительное качество полученных знаний, сразу же получил в Би-би-си должность сперва исследователя, а затем и продюсера «Панорамы». В восьмидесятых какое-то время работал аж в Вестминстерском городском совете, потом вернулся в журналистику и принялся писать для «Таймс», «Мейл» и «Индепендент». Я просмотрел несколько его статей: большинство из серии «дайте выходной – получите обзор». Выходные он проводил с семьей – женой Марианой, по должности директором пиар-компании, и двумя золотоволосыми отпрысками. По словам Стефанопулис, они недавно развелись и успели нанять адвокатов для оформления документов по опеке.

– Было бы неплохо побеседовать с его супругой, – заметил Найтингейл. – Она может что-то знать о его увлечениях.

Я просмотрел протокол ее допроса, там ни слова не было о нездоровой тяге к оккультизму или еще чему-то паранормальному. Сделал себе пометку добавить это в ее файл в базе ХОЛМС и предложить повторный допрос, уже на конкретную тему. Подписал «для Стефанопулис», хотя та явно не собиралась подпускать нас к жене Данлопа до тех пор, пока мы не раскопаем что-то действительно серьезное.

– Хорошо, – сказал Найтингейл. – Пусть сержант держит в своих компетентных руках все нити основного расследования. Наша же с вами первоочередная задача – выяснить, откуда взялась эта книга.

– Я думал, Данлоп стащил ее из Бодлеанской библиотеки, – сказал я.

– Вот поэтому не нужно строить догадки, – заметил шеф. – Книга очень старая. Ее могли украсть из библиотеки до того, как Данлоп оказался в Оксфорде, тогда он получил ее неким иным путем. Возможно, от своего наставника.

– Это если предположить, что он учился магии.

– Такая книга, – Найтингейл постучал ножом по твердой обложке Principia Artes Magicis, – не может попасть к человеку случайно. Кроме того, я помню этот библиотечный штамп – он принадлежит школе, где я учился.

– Хогвартсу? – переспросил я.

– Я