Питер Грант - Бен Ааронович

– Что вы тут делаете? – спросил я.

– Я всегда там, где играют джаз, – ответил Джеймс.

– Да мы сами должны были играть на этом фестивале, – пояснил Дениэл. – Но без Сайреса…

– А если позвать кого-то другого? – спросил я.

– Невозможно – это значило бы опустить планку, – сказал Джеймс.

– Которая и так ниже некуда, – вставил Макс. – Ты-то ведь не играешь, верно?

Я покачал головой.

– Жаль, – сказал он. – На следующей неделе мы собирались играть в «Арчез».

– Да, значились в афише вторыми с конца, – добавил Дениэл.

Я спросил, играет ли он на чем-нибудь кроме синтезатора.

– На гибсоновской электрухе, но так себе, – ответил он.

– Как бы ты отнесся к предложению поиграть вместе с человеком, который почти легенда джаза? – спросил я.

– Как можно быть «почти» легендой джаза? – не понял Макс.

– Заткнись, Макс, – сказал Дениэл, – он имеет в виду своего отца. Ты ведь имеешь в виду своего отца, Питер?

Повисла пауза. Все знали, что отец больше не играет на саксофоне.

– Он сменил инструмент, верно? – наконец нашелся Дениэл.

– На Фендер Родес, – кивнул я.

– И что, хорошо играет? – спросил Макс.

– Да уж, наверное, получше меня, – сказал Дениэл.

– Чертенок Грант, – протянул Джеймс. – Круто звучит, а?

– Еще как круто, – согласился Макс. – Как думаешь, он согласится?

– Я его спрошу, – пообещал я. – Не думаю, чтобы он отказался.

– Спасибо тебе, – сказал Дениэл.

– Не стоит благодарности, приятель, – ответил я. – Я просто делаю свое дело.

Итак, джазовая полиция спешит на помощь. Если только папа согласится – а он, скорее всего, это сделает. Клуб «Арчез» находится в Кэмден-Тауне, прямо через дорогу от нашего дома, так что добраться будет легко. Я подумал: попрошу маму организовать им репетиции, ей наверняка будет приятно.

Только пообещав ребятам сделать все возможное, я вдруг осознал, что вообще ни разу в жизни не слышал, как отец играет перед публикой. А они были очень довольны, и Джеймс даже поставил мне пива. И хотел поставить еще, но я, поскольку был за рулем, ограничился одной пинтой. И правильно сделал – минут через десять позвонила Стефанопулис.

– Мы тут перерыли квартиру Данлопа, – сказала она, – и кое-что нашли. Хочу, чтобы вы взглянули.

Она продиктовала мне точный адрес в Айлингтоне.

– Буду через полчаса, – сказал я.

Джейсон Данлоп жил на Барнсбери-роуд, в полуподвальной квартире в перестроенном особняке начала Викторианской эпохи. В более давние времена комнаты для слуг, конечно, все располагались бы в подвальном этаже, но в Викторианскую эпоху люди двигали социальный прогресс, а посему решили, что слуги достойны видеть хотя бы ноги тех, кто любуется снаружи гордыми господскими особняками. Так появился цокольный этаж. Возможность проникновения дневного света помогала экономить свечи – а пенс, как известно, шиллинг бережет. Внутри стены были выкрашены в стандартный для жилых домов белый цвет. И нигде ни фотографий, ни репродукций Мане, Климта или Кулиджа с его собаками за покерным столом. Кухонная мебель была простенькая, но совершенно новая. Квартиру, несомненно, купили именно с тем, чтобы сдавать, причем недавно. Судя по недоразобранным чемоданам в гостиной, Джейсон Данлоп вряд ли успел прожить здесь долго.

– Трудный развод, – пояснила Стефанопулис, когда мы досюда добрались.

– У бывшей супруги есть алиби?

– Вроде того, – хмуро сказала сержант. Допрашивать овдовевшую половину, когда та становится одновременно жертвой и подозреваемым, то еще удовольствие. Слава богу, предстояло оно не мне.

Спальня здесь была только одна. В углу стояла пара мужских чемоданов, на их крышках белела дактилоскопическая пудра. Стефанопулис показала мне пачку книг, аккуратно сложенных на кусок полиэтилена возле кровати.

– С ними уже закончили? – спросил я.

Стефанопулис кивнула, но я все равно натянул перчатки. Это всегда рекомендуется делать при работе с вещдоками, и сержант одобрительно хмыкнула. Я взял в руки верхнюю книгу – старую, еще довоенного издания, аккуратно обернутую пергаментной бумагой. Развернув ее, я прочитал название: Philosophiae Principia Artes Magicis, автор Исаак Ньютон. Точно такая же стояла на моем собственном столе, рядом с толстенным латинским словарем.

– Мы когда это увидели, сразу подумали о вас, – сообщила Стефанопулис.

– Еще что-то подобное есть? – спросил я.

– Мы вам целую коробку собрали, – кивнула сержант, – мало ли, вдруг там какое проклятье.

Оставалось надеяться, что это она так шутит.

Я внимательно осмотрел книгу. Обложка обтерлась по углам и скукожилась от возраста. Края страниц обтрепались и потемнели от частого листания. Кому бы ни принадлежала эта книга, на полке она явно не пылилась. Наоборот, ее регулярно использовали. Открыв наугад страницу 27, я обнаружил на том самом месте, где у себя вклеил стикер со знаком вопроса, полустертое слово quis? написанное карандашом. Стало быть, кто-то другой тоже не мог въехать, о чем же Исаак толковал в середине своего вступления.

Но если этот кто-то всерьез изучал магию, он никак не смог бы обойтись без «Современных Комментариев к Великому Труду» авторства Катбертсона. Написанных – слава богу, на английском – в 1897 году, к вящей радости каждого, кто раз за разом пытался выпустить с ладони шар-светлячок. Заглянув в коробку, я обнаружил Катбертсона под толстым словарем-справочником по латинской грамматике. Было приятно сознавать, что не я один в ней «плаваю». «Современные Комментарии» были, подобно Principia, старыми и изрядно потрепанными. Я стал листать и страниц через тридцать наткнулся на выцветший штамп: раскрытая книга, окруженная тремя коронами, а вокруг надпись BIBLIOTHECA BODLEIANA. Решил проверить Principia и обнаружил другой штамп: старинный чертежный циркуль в центре круговой надписи SCIENTIA POTESTAS EST QMC. Я глянул на форзац и увидел в углу желтоватое прямоугольное пятно. У папы есть несколько книг с такими отметинами – он их в ранней юности умыкнул из школьной библиотеки. След остался после того, как оторвали библиотечный карман для формуляра, приклеенный на заре времен, когда по земле бродили динозавры, а компьютеры были величиной со стиральную машину.

Я осторожно извлек из коробки оставшиеся книги. Шесть из них имели непосредственное отношение к магии, и на каждой стоял штамп BIBLIOTHECA BODLEIANA.

Насколько я понял, этот штамп принадлежал Бодлеанской библиотеке, которая вроде бы находится в Оксфорде. Второй штамп был загадкой, но вот девиз я узнал с первого взгляда. И сразу же позвонил в Безумство. Прошло несколько гудков, прежде чем на том конце подняли трубку.

– Это Питер, – представился я. В трубке повисла тишина. –   Мне нужно поговорить с ним, прямо сейчас.

Послышался стук: трубку положили на столешницу рядом с телефоном. Следовало ждать. Пора бы уже купить Найтингейлу нормальный мобильник, подумал я.

Когда шеф наконец подошел к телефону, я рассказал