Сестра грифонам - Джен Уильямс

тихие голоса. Кто-то осторожно заглянул в дверное окошко, загремели засовы, и дверь открылась. На пороге стояла королева Сени. Она вошла в камеру, приблизилась к Левен и остановилась над ней. Левен попыталась приподнять голову, чтобы встретиться с ней взглядом, но мышцы не слушались ее.

– Мне захотелось поближе взглянуть на имперскую собаку, которой вырвали зубы, и она больше не может кусаться. – Королева усмехнулась и повернулась к стражнику. – Подожди снаружи. Со мной здесь ничего не случится.

– А где остальные? – спросила Левен. – Что ты сделала с Киллианом и своей сестрой?

– Моя сестра хотя и наломала с вами дров, но она все же принцесса. Неужели ты думаешь, что я суну ее в такую же грязную тесную конуру, как эта? – Сени указала на сырые стены. – Эпона в безопасности. Друин тоже с ней. Им очень не хотелось расставаться с тобой. Мило, правда? Как ты думаешь, она переспит с ним? Или уже переспала? Эпона всегда была бунтаркой.

– Ты пришла посплетничать? – С языка Левен рвались слова порезче, но ей не хотелось показывать королеве, что она задета. – Скучное у тебя тут житье, значит.

– Что, злишься? Любопытно. – Королева наступила на ногу Левен и слегка толкнула ее. Левен качнулась, не в силах сопротивляться. – Я не ждала увидеть тебя здесь, в моей тюрьме, но неожиданное удовольствие вдвойне приятно. Когда до нас дошел слух о том, что вы трое сбежали из Мерсии, я не беспокоилась – куда бы вы ни направились, весть о вашем преступлении бежала впереди вас. Но я всегда готовлюсь к любым вариантам развития событий, это свойство любого хорошего военачальника. Вот я и приготовила яд на случай, если вы заявитесь в Галаброк.

Сени сняла с пояса маленькую сумочку. Только тут Левен заметила, что руки королевы до самых локтей закрыты кожаными перчатками. Она вынула из сумки медальон.

– Что делать с неуязвимым врагом, который может призвать себе в помощь крылья и меч? В открытом бою против тебя не устоят ни лучшие воины, ни тем более простые ополченцы, но против яда безоружна и ты. – Она подняла медальон к свету и повертела его. – Это вещество смертельно опасно, можешь мне верить. Двое подмастерьев нашего алхимика расстались с жизнью, создавая этот яд, еще один умер, пропитывая им то, к чему ты прикоснулась. Смерть всех троих оказалась настолько быстрой, что я сразу поняла: у тебя, несмотря на всю твою магию, нет шансов. Вот поэтому ты лежишь на полу у меня в темнице и хрипишь. Может быть, я оставлю тебя здесь навсегда. Мама никогда не разрешала мне иметь домашних животных. Говорила, что это размягчает волю.

Левен несколько раз глубоко вдохнула, прежде чем заговорить:

– Кто еще с тобой в сговоре? Принц Эфен, это ясно. Но еще должен быть кто-то в Лондусе. Тот, кто вмешался… – она сделала паузу, чтобы перевести дух, – …и испортил подарки, которые передала нам твоя мать?

– Гляди-ка, псина рассуждает о бретленской политике. Умное животное. – Сени шагнула к Левен, оказавшись так близко, что та увидела засохшую грязь на сапогах королевы. – Зачем ты явилась на этот остров, герольд? Нет, мне это, конечно, только на руку – твое внезапное прибытие и нелепый план моей матери помогли мне привести в действие мой собственный план, – но мне все же непонятно, что здесь забыл одинокий солдат империи.

– Очевидно, мне захотелось испытать легендарное гостеприимство бретленцев.

Сени рассмеялась:

– Когда мои стражники уносили тебя прочь, твой друин хотел призвать свою магию. Ему это, конечно, не удалось – здесь, в сердце крепости, землю приручали веками. Однако его попытка спасти тебя – вот что меня заинтересовало. Друин из Дикого леса рискует жизнью ради спасения оружия империи. Похоже, моя сестра все же ошиблась с выбором. – Сени взяла Левен за подбородок и повернула ее лицо так, чтобы смотреть ей в глаза. – Кто он тебе? Если я принесу тебе его голову, ты расстроишься?

Левен лишь скрипнула зубами. Если бы она могла двигаться хоть немного, то укусила бы сейчас эту тварь.

– Только попробуй, и даже Эпона не помешает мне сжечь твою крепость дотла.

Сени улыбнулась. А затем протянула руку, в которой держала медальон, и прижала его холодную поверхность к щеке Левен. Щека тут же онемела, точно замороженная. Левен хотела оттолкнуть медальон, но смогла только дернуться. Жгучая боль потекла по шее и по всему телу. Свет в камере, и без того тусклый, померк, и тьма окутала ее целиком.

– Время спать, псина.

* * *

Киллиан стоял у окна, с тревогой вглядываясь в клочок серого неба над квадратом двора. С неба шел обычный летний дождь. За его спиной Эпона, нахмурив брови, расхаживала по комнате.

– Ну как, прилетела?

– Нет. – Киллиан положил руку на подоконник. На его ладони лежала последняя горстка орешков. Он не знал, прилетит его галка или нет, но помнил: когда хочешь добиться чего-то от животного, лучше всего предложить тому еды. – Крепость большая, и ей потребуется время, чтобы найти нас.

– Я просто не могу в это поверить. – Эпона остановилась и всплеснула руками в очередной раз за последние несколько часов. – Сени… мамина любимица, золотое дитя. Мать сделала ее полновластной королевой, отдала ей весь Галаброк!

– Ага, бросила ей этот нищенский кусок, а себе взяла богатый Лондус-на-Море, королевство на пересечении крупнейших торговых путей. Королевство, обращенное лицом ко всему миру, – отозвался друин.

Принцесса бросила на него свирепый взгляд, и он пожал плечами.

– Так смотрит на вещи твоя сестра.

– Что ж, значит, она… дура! – Эпона подошла к окну и снова подергала задвижку; они уже выяснили, что рама открывается недостаточно широко, чтобы в нее можно было пролезть.

Следовало признать, что их поместили в прекрасной комнате: с коврами, большой кроватью под шелковым балдахином и смежной комнатой поменьше, где на полу лежал камыш, а места хватало лишь для узкой раскладушки. Еще в помещении имелись таз с водой и блюда с фруктами. Но дверь была заперта и охранялась, а во дворе под их окнами расхаживали гвардейцы королевы. В общем, это был приятный, но плен.

– И отравила Левен… – добавила принцесса и потерла лицо руками, размазав остатки синей краски. – Воспользовалась оружием труса.

Киллиан молчал. Он помнил, как Левен обмякла на полу тронного зала, как остекленели ее глаза, когда его и Эпону тащили от нее прочь. Он лихорадочно искал то, что могло бы ему помочь, – живое дерево или камень, лесного зверя, – но друин со спутницами находились в крепости посреди города, где тесаные камни давно забыли о своей связи с Диким лесом, а из зверей на его зов отозвалась лишь