Сестра грифонам - Джен Уильямс

ей подбородок и щеку; вероятно, если бы не общее онемение из-за яда, Левен было бы больно от его коготков, но сейчас она чувствовала все очень слабо, как будто издали. И тут ей в рот хлынула кровь – куда больше, чем могло уместиться в желудевой шляпке.

Она вздрогнула. Кровь была густой, горячей и неприлично вкусной, железистой. Не прошло и минуты, как она села. Во всем теле покалывало.

Пикси стали таять. Левен судорожно сглотнула, по ее телу волной колючих иголочек растекалось тепло.

– Ах-х. Спасибо.

Еще секунду она различала двух пикси – крошечные взъерошенные фигурки на фоне кирпичной кладки, но скоро они исчезли, растворившись в тени. При этом они, кажется, хихикали. Левен вздохнула и хотела встать на ноги, но у нее закружилась голова, и черные точки запрыгали перед глазами. Она привалилась к стене, опираясь на одну руку, еще не до конца ожившую.

– Так, ладно, ничего. Не всё сразу, – сказала себе Левен.

Немного погодя она попыталась призвать крылья и меч, но они так и не появились, хотя рудные нити горели в полный накал. Левен испугалась, хотя и не хотела признаваться себе в этом.

– Погоди, дай себе срок, – прошептала она. – Сначала снова научись ходить, а уже потом летай.

Несколько минут она сосредоточенно дышала, когда вдруг поняла, что в коридоре за дверью ее камеры больше не тихо. Там кто-то коротко вскрикнул и тут же смолк, как придушенный.

Под дверью камеры внезапно показались пятна ярко-зеленого мха и лишайника горчичного цвета, которые начали быстро увеличиваться в размерах. Мох стал густым и бархатистым, пророс крошечными зелеными волосками, а лишайник растекся по камням так, словно его выплеснули из горшка. Изменилась и дверь – толстые деревянные доски прогнулись, раздвинулись и дали зеленые побеги, которые тут же покрылись крошечными розовыми и белыми точками, похожими на весенние бутоны. Превращение двери было одновременно и диким, и радостным, словно дверь только и ждала, когда соки снова наполнят ее и заставят следовать природным ритмам.

Прямые линии исчезли, дверь приобрела мягкую, органичную форму, протянула по полу корни, раскинула ветви. Тут Левен наконец догадалась, что это волшебство Киллиана – такое мог сделать только он и никто другой. Она улыбнулась, сердце подпрыгнуло в ее груди.

– Эй! – крикнула она. – Они заставят вас заплатить за эту дверь!

Ветки бывшей двери раздвинулись, и между ними возникла ухмыляющаяся мордашка Эпоны.

– Ты жива! И даже стоишь на ногах – сегодня воистину день чудес. Киллиан, сделай отверстие пошире, а то герольд не пролезет. И говори потише, ты, – добавила она, хотя Левен заметила, что сама Эпона нисколько не заботилась о том, услышат ее или нет.

В принцессе била ключом безумная, отчаянная энергия, которая сразу и забавляла, и тревожила Левен. Каково это – столкнуться с предательством сестры? Да еще с ее заговором против матери?

Корни и ветви, которые когда-то были дверью, скручивались и изгибались, а дыра, через которую заглядывала в камеру Эпона, становилась длиннее и шире. Наконец Левен увидела Киллиана; он стоял в коридоре с выражением глубокой сосредоточенности на лице. Эпона протянула Левен руку, помогая ей перелезть через извивающиеся корни, и все трое снова оказались вместе.

– С тобой все в порядке? – коротко спросил Киллиан. Едва он опустил руки, как корни и ветки исчезли, а дверь снова стала дверью. – Спасибо Зеленому человеку, все действительно сработало. Эта дверь – единственное место в этом вонючем человеческом замке, которое я смог изменить с помощью магии. Где-то здесь должны быть пикси.

– О, они побывали у меня, – сказала Левен. – Со мной все хорошо, спасибо. Я имею в виду, куда лучше, чем было.

Ей действительно стало хорошо, как только она увидела Киллиана, – от радости, поняла она.

– Почему у тебя рога синие?

Он потер рог рукой и показал Левен посиневшую ладонь.

– Это краска, – пояснил он смущенно. – Нам пришлось притвориться…

– Давайте поговорим о том, какие мы умные, когда выберемся отсюда, – вмешалась принцесса. – Бежать можешь, герольд? Или хотя бы идти быстро?

– Смогу, наверное, – сказала Левен. – Но я не могу призвать магию титанов. Я не знаю… как вы считаете, мог ли яд ее уничтожить?

– Подумаем об этом после. – Эпона взяла Левен за руку, и они втроем крадучись двинулись по коридору. – Мы тут слегка наподдавали страже, так что скоро нас будет искать весь замок. Надо выбираться отсюда.

– Как? Если бы я могла призвать свой меч, то прорубила бы им путь, но…

– В детстве я проводила в этом замке каждое лето, – перебила ее Эпона. – Мать твердила, что мне надо знать Галаброк не хуже, чем Лондус, но я все время удирала и отлынивала от своих обязанностей.

– Кто бы мог подумать, – вставила Левен.

– Мне больше нравилось исследовать те части замка, куда нельзя было ходить, – например, помещения для прислуги. Здесь, в конце коридора, есть дверь к кухням, а оттуда можно попасть в конюшни. Надеюсь. Если только здесь ничего не поменяли. Но это вряд ли.

За дверью, о которой говорила Эпона, оказался еще коридор, светлый и теплый. На каменном полу лежал тонкий слой ароматной свежей соломы, аппетитно пахло жареным мясом и свежим хлебом. В конце коридора маячили какие-то тени, звучали голоса – слов было не разобрать, но люди говорили спокойно, даже с ленцой. Похоже, слуги обсуждали дела на день.

– Что будем делать?

– Значит, так, – прошептала Эпона, – будем исходить из того, что весть о моем предательстве еще не дошла до кухонь. Здесь любят посплетничать, но не забывай, что моя сестра старалась держать меня подальше от чужих глаз. Поэтому мы пройдем прямо через кухни так, будто у нас есть полное право находиться здесь, оттуда выйдем на конюшню, возьмем лошадей и свалим отсюда так быстро, как только сможем.

– И все? Это и есть твой план?

– Поверь мне. – Эпона крепко взяла ее за руку. – Даже когда я была маленькой, повара никогда не лезли ко мне с расспросами. Слуги только рады, когда принцесса занята делом, и они не станут задавать нам вопросы просто из боязни нарваться на лишнее поручение. Так что не вешай нос, не отставай, и мы выберемся отсюда.

Повинуясь порыву, Левен схватила руку Эпоны, стремительно поднесла к губам и поцеловала.

– Наши жизни в твоих руках, принцесса.

Эпона выглядела довольной.

– Вперед, и не теряйте бдительности. Главное, глядите уверенно и делайте то же, что и я.

Кухня представляла собой большое помещение с низким потолком, наполненное паром и болтовней. Всюду сновали слуги; один нес поднос с булочками, другой тащил большие серебряные ведра