Ищущий свет - Е. Юань

— А я-то думал, ты на дух не переносишь словечко «красть»? — бросив эту едкую насмешку, Паллес наглухо умолк, всецело провалившись в мониторинг ситуации вокруг клада Якобов.

Спустя добрый час с лишним Он наконец-то издал в голове юноши долгий, полный колоссального облегчения вздох:

— И пускай без зубодробительных капканов и форс-мажоров не обошлось, куш мы сорвали. Хех, я прибрал к рукам лишь характеристику да один-единственный артефакт. Всё остальное пусть забирают в качестве законного гонорара.

— Но пороть горячку и уходить отсюда не смей. Дождись, пока я не усвою эту Потустороннюю характеристику без остатка. Уж тогда нам море будет по колено.

В тот же миг свинцовое напряжение окончательно отпустило Леонарда. Вальяжно откинувшись на спинку кресла и закинув ногу на ногу, поэт с показной беспечностью углубился в чтение свежей прессы.

Лишь ближе к сумеркам Паллес Сороастр наконец-то подал голос:

— Готово.

В этом скупом слове бурлил поистине чудовищный, неподдающийся описанию коктейль эмоций, распутать который Леонарду было банально не по зубам.

Смекнув, что угроза миновала, а старику наверняка еще требуется время на «переваривание», Леонард поднялся на ноги. Устало потерев виски, он покинул подземелья собора Святого Самуила и направился прямиком домой, на улицу Пинстер, 7.

Едва переступив порог прихожей, юноша внезапно остолбенел: на его диване восседал незваный гость.

Незнакомец щеголял в классической черной мантии и остроконечной мягкой шляпе. Вальяжно закинув правую ногу на левую, он с безмятежной ленцой перелистывал газету.

Словно уловив шаги хозяина дома, визитер плавно вскинул голову. Изящным жестом поправив выточенный из хрусталя монокль на правом глазу, он расплылся в широкой, издевательской усмешке.

Глава 1205 Тысячелетний капкан

Амон!

«Богохульник» Амон!

Для Леонарда фигура, представшая перед ним, отнюдь не была загадкой. Юноше не только доводилось сходиться лицом к лицу с одним из Его двойников, но он еще и был сыт по горло леденящими душу байками о Его похождениях и мерзком характере, которыми щедро делились и резиденты Клуба Таро, и старик Паллес Сороастр.

В этот миг рассудок поэта наглухо окоченел. В голове воцарилась звенящая пустота, и лишь жалкие обрывки мыслей отчаянно силились пробиться сквозь пелену первобытного ужаса.

Но именно в эту секунду губы Амона едва уловимо дрогнули, исторгнув из себя сводящий с ума бред, дышащий абсолютной, божественной мощью.

Под сводами черепа Леонарда оглушительным набатом раскатился многократно наслаивающийся хор. Казалось, вещают мириады незримых Амонов разом:

— Сюрприз? Не ждали?

— Смекнув, что наложить лапы на «Замок Истока» в кратчайшие сроки Мне не по зубам, Я благоразумно перебросил силы на Баклунд…

— И с какой стати Мне было ломать комедию и играть с ним в столь примитивные кошки-мышки, если не ради того, чтобы виртуозно пустить вам всем пыль в глаза?

— Сдается Мне, у вас наведены мосты…

— Он стопроцентно уже раструбил, что Я всё еще иду по его следу, нещадно рушу его планы и расставляю капканы прямо в финальных точках его маршрутов…

— Вот только всё это время за ним гнался лишь Мой двойник, чья мощь едва-едва дотягивала до первой Последовательности…

— Ах да, Паллес, Я же напрочь забыл с тобой поделиться. На закате Четвертой Эпохи, на протяжении воистину долгих лет Я виртуозно натягивал на Себя личину пращура династии Якоб. Я исподволь, без шума и пыли сожрал Его, а затем с превеликим упоением созерцал, как Его потомки мечутся в первобытной панике. Именно Я дергал за ниточки, дабы они обустроили еще одну, тайную сокровищницу аккурат там, где Тюдор взошел на престол «Кровавого Императора»…

— Я благоразумно не стал пускать этих бедолаг в расход, ибо интуиция настойчиво шептала: сей клад еще сослужит Мне добрую службу. Один из Моих клонов провалился там в беспробудную спячку на добрую тысячу лет, с леденящим терпением дожидаясь, пока кто-нибудь не сорвет печати с тайника. Что же до остальной своры двойников — Я намеренно утаил от Них эти агентурные сводки. Таким изящным маневром Я обеспечил Себе железобетонное алиби, позволяющее в нужный миг провернуть безупречный, непреднамеренный обман…

— Хех, подобная синхронизация — Мое личное изобретение. Паллес, ты безнадежно отстал от жизни…

— Дабы железобетонно удостовериться в твоих координатах, Я смиренно созерцал, как эта шайка проламывает капканы и гребет хабар. Наблюдал, как твой клон виртуозно умыкает у них из-под носа Потусторонние характеристики вкупе с артефактами. Смотрел, как Он с параноидальной осторожностью поглощает и переваривает добычу… И вот теперь Моя выдержка наконец-то принесла долгожданные плоды…

— Держу пари, прямо сейчас ты лихорадочно прикидываешь, как бы потянуть резину в ожидании божественного нисхождения…

Этот многократно наслаивающийся хор безжалостно рвал в клочья рассудок Леонарда, пронзая саму его душу невыносимой, первобытной агонией. Череп поэта гротескно, физически пульсировал, то раздуваясь, то сжимаясь. Кожу на лице густо пробила жесткая черная щетина, а на боках и пояснице с тошнотворным чавканьем вспучились комья копошащегося мяса, силясь вылепить новые, омерзительные конечности.

Жалкие крохи бреда — и юноша уже балансировал на самом краю гибельной пропасти потери контроля. Скрученный невыносимой мукой, он напрочь лишился малейшего шанса на сопротивление.

Воистину, такова мощь Сына Создателя, таков Король Ангелов.

Синхронно с этой чертовщиной преобразился и сам дом номер семь по улице Пинстер. Невесть когда выросли монументальные, непроницаемо-черные каменные столбы, вздымая к небесам своды поистине исполинского, грандиозного собора.

Каждая колонна, каждая арка, каждый дюйм купола этой обители были густо инкрустированы костяками всевозможных рас и тварей. Мириады выбеленных временем черепов хаотично лезли друг на друга, впиваясь пустыми, зияющими глазницами в съежившуюся фигурку Леонарда прямо по центру зала, словно верша над ним свой безмолвный, леденящий суд.

Амон застыл в самых недрах святилища, на фоне циклопического, взмывающего ввысь на сотню метров креста. Одарив сгорбленного, корчащегося от боли Леонарда лукавой улыбкой, Он проронил:

— Как тебе Мой собор из костей? Неплох, не находишь?

— Я умыкнул его буквально на днях.

— Благодаря этому изящному финту, вздумай Они почуять здесь аномалию и ниспослать божественное нисхождение, Их реакция запоздает как минимум на полминуты. И этого Мне хватит с лихвой.

Бросив эти слова, Амон вальяжным жестом поправил выточенный из хрусталя монокль, и Его лицо озарилось бьющим через край, искренним упоением.

Внезапно слух Леонарда резанул гулкий, раскатистый звон. Иллюзорный, ускользающий, он словно пробился сквозь толщу бесконечного пространства и времени.

Этот набат вмиг оборвал сводящий с ума бред, разъедающий духовное тело поэта. В округе воцарилась звенящая, мертвенная тишина.

На глазах у Леонарда из его собственного нутра