Ищущий свет - Е. Юань

«…И когда же, во имя всех богов, Он перенес Свой прицел на Баклунд? Хм, судя по всему, аккурат после моего финта с воскрешением в иных краях, когда я виртуозно оседлал правило „Обмана“. Именно тогда Он нащупал след Паллеса Сороастра, смекнул, что мы с древним старцем намертво повязаны, и сменил приоритеты. Теперь Его путеводной звездой стало вырвать последнюю характеристику первой Последовательности и взойти на престол истинного бога…»

«…Леонард в своей молитве ограничился лишь общими фразами, вскользь обронив, что сокровищница Якобов дала фатальную трещину… Заставить такого прожженного параноика, как Паллес Сороастр, знающего Амона как облупленного, вслепую шагнуть в капкан… „Богохульник“ стопроцентно выкинул из рукава какой-то немыслимый, заоблачный козырь…»

«Хух… И пускай в этом горниле битв умов и воль с Амоном я возмужал семимильными шагами, пережив качественную метаморфозу, на фоне непревзойденного, гениального мастера обмана я всё еще выгляжу до смешного зеленым юнцом…»

«Стоит Амону вскарабкаться на нулевую Последовательность, обернувшись истинной „Ошибкой“, да еще и сохранив власть беспрепятственно шагать по земной тверди — мои шансы на выживание рухнут в самую преисподнюю…»

«Нет, сидеть сложа руки — смерти подобно! Мне кровь из носу надлежит раскопать детали ритуала возвышения для Пути „Мародера“ и вставить Ему палки в колеса. Нельзя позволить Амону так играючи оседлать божественный трон…»

«Вот только… а не этого ли Амон и добивается? Что, если Он намеренно, с помпой развернет таинство, превратив его в идеальный капкан, дабы я сам, по собственной воле, явился к Нему на блюдечке с голубой каемочкой?» — пока эти мысли сумасшедшим вихрем неслись в его голове, Клейн издал тяжелый, протяжный вздох.

Вслед за этим юноша, нацепив маску «Шута» и придав голосу ледяное, заоблачное величие, ниспослал Леонарду короткую весточку:

«Можешь больше не возносить мольбы».

…………

В недрах собора Святого Самуила Леонард, только-только вынырнувший из садовой земли и отчаянно рвущийся в главный молельный зал, застыл как вкопанный, услышав голос господина «Шута».

«Можешь больше не возносить мольбы…» — шаг Леонарда начал стремительно замедляться. Поэт, впав в глухую прострацию, деревянно бормотал эту фразу себе под нос.

Его ноги налились свинцовой тяжестью, пока он окончательно не остановился подле одной из каменных колонн. Низко понурив голову, юноша вскинул дрожащие руки и наглухо закрыл лицо ладонями.

Но именно в этот самый миг под сводами его разума внезапно раскатилось эхо слегка надтреснутого, старческого голоса:

— И по какому поводу траур? Я, между прочим, еще не до конца сыграл в ящик!

— А? — Леонард резко отнял ладони от лица. Разрываясь между искренним недоумением и бьющим через край восторгом, он выпалил: — Старик, ты… ты еще жив⁈

Края его глаз уже успели предательски покраснеть.

— Ну и словечки ты подбираешь! — в тоне Паллеса Сороастра сквозила явная, тяжелая слабость. — Кхм, если рубить сплеча: я действительно испустил дух разок, но, скажем так, не бесповоротно.

Леонард наконец-то с колоссальным облегчением выдохнул. Быстро, затравленно стрельнув глазами по сторонам и удостоверившись, что поблизости нет лишних ушей, он понизил голос до глухого шепота:

— Тебе удалось виртуозно одурачить Амона?

— Это вряд ли можно назвать «обманом», — тяжело вздохнул Паллес Сороастр. — За все эти годы, скитаясь по теням, я денно и нощно ломал голову над одним-единственным вопросом: что делать, если подлинное тело Амона всё же возьмет мой след. Пройдя сквозь горнило бесчисленных проб и ошибок, я умудрился «выковать» один спасительный финт. Суть его такова: стоит моему оригиналу погибнуть, я способен воскреснуть в одном из своих двойников. Расплатой за этот фокус служит безвозвратная потеря Потусторонней характеристики первой Последовательности и принудительный откат на ступень ниже. Хе-хе, как видишь, я еще не окончательно покрылся нафталином и кое-что смыслю в современных реалиях.

— Иными словами, Амон пустил тебя в расход, наложив лапы на твою характеристику первой Последовательности, а ты благополучно возродился, но уже в статусе ангела второй ступени? — Леонард в общих чертах раскусил суть механизма, переспросив для железобетонной уверенности.

Паллес Сороастр с сокрушенным вздохом подтвердил:

— В точку. Положа руку на сердце, Амон прекрасно всё просек. Когда я вышвырнул тебя за порог костяного собора, Он даже пальцем не пошевелил, чтобы вставить мне палки в колеса. Ублюдок намеренно оставил мне эту призрачную лазейку, дабы в грядущей мясорубке напрочь лишить меня отчаянной, суицидальной решимости биться насмерть. Эх, не купись я на эту уловку, Ему бы ни за какие коврижки не удалось так стремительно стереть меня в порошок. Как-никак, сожрав Потусторонние характеристики из сокровищницы, я практически вернул себе былую, пиковую мощь…

Леонард, на долю секунды опешив, на автомате выпалил:

— Старик, так ты выкинул меня из костяного собора исключительно потому, что в моем теле угнездился твой клон⁈

Паллес тотчас разразился презрительным фырканьем:

— А ты как думал? Неужто грешным делом вообразил, будто я воспылал к тебе дедовской любовью и пекусь о тебе, как о родном внуке?

— … Но у тебя же вроде в запасе водились и другие двойники? — едва слышно пробурчал под нос Леонард.

Паллес лишь хмыкнул, после чего с тяжелым осадком на душе вздохнул:

— Этот мерзавец Амон умудрился обвести вокруг пальца даже собственных клонов. В этот раз я потерпел глухое, безоговорочное фиаско. Мне крыть нечем.

Если бы Он, пожрав двойника Амона, не выудил железобетонную уверенность в том, что «Ангел Времени» ни сном ни духом не ведает о подлинных тайнах сокровищницы Якобов, то действовал бы с поистине параноидальной осмотрительностью, загодя подстелив соломку на случай внезапного явления «Богохульника».

Именно этот факт стал тем самым роковым, стержневым крючком. Что же до баек о пращуре династии Якоб или новостей о том, что Клейн Моретти нынче водит за нос подлинное тело Амона на просторах «Земли, покинутой богами» — всё это были лишь побочные шумы, не сыгравшие в Его решении фатальной роли.

Леонард, на мгновение погрузившись в раздумья, попытался утешить паразита:

— Старик, это же самый фатальный, смертоносный капкан всей сокровищницы. Как ни крути, ты бы всё равно в него угодил. То, что тебе вообще удалось унести ноги и выжить — уже колоссальный триумф.

— Вздор, — тотчас парировал Паллес. — Почуй я хоть малейший запах гари, я бы без раздумий присягнул какому-нибудь истинному божеству, заделавшись Его земным ангелом. И уж под такой непробиваемой эгидой спокойно наведался бы в тайник Якобов. Эх, поглотив характеристики и вернув себе былую мощь первой Последовательности, я как раз ломал голову над этим выбором: ударить по рукам с Церковью Ночи, пойти на