Ищущий свет - Е. Юань

«…» Мужчина, так и не сумевший выудить хоть какое-то логичное объяснение из богатого арсенала известных семье паранормальных талантов, повернулся к Форс. Он уже приоткрыл рот, намереваясь закидать ученицу парочкой наводящих вопросов.

Но именно в этот роковой миг его сердце прошила разрывающая, ослепительная агония, а зрачки гротескно, судорожно расширились.

«Дьявол! Проклятие бьет!» Дориан молниеносно сунул руку в потайной карман сюртука, сноровисто выхватил миниатюрный металлический флакон, свернул крышку и, поднеся горлышко к губам, залпом осушил содержимое до последней капли.

Дзинь!

Из-за этой лихорадочной суеты открученная крышечка выскользнула из непослушных пальцев и со звонким стуком отскочила от пола.

Форс воочию узрела, как лицо наставника вмиг отлило мертвенной бледностью. Глядя, как тот мертвой хваткой вцепился себе в грудь, девушка на долю секунды впала в глухой ступор, решительно не беря в толк, какая чертовщина только что стряслась.

Впрочем, былая закалка практикующего хирурга быстро взяла верх. Молниеносно оценив клиническую картину, писательница торопливо выпалила:

— Учитель, у вас больное сердце?

— Прихватили с собой какое-нибудь экстренное снадобье?

Лишь задав второй вопрос, Форс с досадой осознала: поддавшись панике и искренней тревоге за наставника, она сморозила откровенную глупость.

Тот самый флакон, который он только что выглушил, почти стопроцентно и был тем самым целебным зельем!

— Требуется еще какая-нибудь подмога? У меня в арсенале запечатлены таланты «Врача», — поспешно добавила Форс, подметив, что искаженные агонией черты лица мужчины мало-помалу разглаживаются.

Дориан отрицательно покачал головой, давая понять, что приступ благополучно миновал.

Параллельно с этим он не удержался от горького, мысленного вздоха:

«Это всё из-за твоих сюрпризов. Нет чтобы действовать строго по сценарию, так ты взяла и „призвала“ Германа Воробья прямо в комнату. Из-за этой суеты у меня банально не осталось времени загодя глотнуть эликсир, вот и дотянул до такого леденящего финала».

…………

Море Соня, столица архипелага Ротсид, «Город Щедрости» Байам.

В сгущающихся сумерках «Лазурный Мститель» благополучно пришвартовался у причала.

Бесконечные, изматывающие диверсии Церкви Повелителя Бурь на морских коммуникациях острова Суня в конце концов переполнили чашу терпения Империи Фейсак. В игру вступили вражеские полубоги, пустив в расход целую плеяду «капитанов» и обрушив на флотилию поистине сокрушительный, фатальный урон.

Элджер Уилсон вкупе со своей братией, благоразумно отсиживавшиеся в первобытных дебрях острова и наносившие точечные удары по гавани из тени, виртуозно уклонились от этой кровавой бани. Дождавшись, пока Церковь Бурь и королевский флот Лоэна раструбят об успешном выполнении стержневых задач и дадут отмашку на сворачивание операции, они благополучно вернулись на остров Пасу зализывать раны.

Чуть погодя Элджер устроил блестящий спектакль, истово вымаливая отправку на передовую. Его пылкие речи, щедро сдобренные первобытной яростью и железобетонной, фанатичной преданностью, сорвали заслуженные овации и щедрую похвалу от самих кардиналов Синода.

И раз уж моряк знал акваторию архипелага Ротсид как свои пять пальцев, его кандидатуру без малейших колебаний утвердили для усиления военно-морского кулака в этой критически важной колонии.

Разумеется, дабы не светить белыми нитками, ломая свою прежнюю легенду, и загодя подстелить соломку для грядущих многоходовочек, Элджер со своей командой вступил на земли Байама под вывеской наемных корсаров.

В горниле этой мировой мясорубки вербовка пиратов стала делом обыденным. Они превратились в весомый, убойный козырь для регулярных флотов, до боли напоминая наемничьи армады ранней и средней Четвертой Эпохи.

Улучив момент, пока на небесах еще теплились жалкие крохи закатного света, Элджер сошел на брусчатку пирса и устремился прямиком к собору Морской Волны, вотчине «Морского Царя» Яна Котмана.

Будучи «Океанским Певцом» пятой Последовательности, он наконец-то выгрыз себе неоспоримое право на личную аудиенцию у кардинала Церкви Повелителя Бурь и старшего дьякона Уполномоченных Карателей.

По пути цепкий взор Элджера внезапно выхватил из толпы до боли знакомую физиономию.

Это был мужчина средних лет: облаченный в безупречный строгий костюм, с щегольским галстуком-бабочкой и в очках, всем своим видом источающий ауру благопристойного интеллигента. Вот только Элджер кристально ясно помнил его подноготную: истовый фанатик «Морского бога» Кавитувы, в былые времена промышлявший пиратством, а нынче — ушлый коммерсант, не брезгующий ни легальными, ни теневыми сделками.

— Ральф, сколько лет, сколько зим, — окликнул Элджер этого бастарда, в чьих жилах сплелась кровь лоэнцев, фейсакцев и аборигенов Ротсида.

Ральф на долю секунды впал в ступор, словно его память дала осечку, и он не смог сходу опознать в этом джентльмене грозного капитана «Лазурного Мстителя».

— Элджер? Наш бравый командир корабля-призрака? — спустя пару звенящих секунд с искренней оторопью в голосе переспросил купец.

Элджер ответил легкой, непринужденной усмешкой:

— Неужто я так сильно переменился?

Слегка сдвинув брови на переносице, Ральф изрек:

— Твоя аура претерпела колоссальные метаморфозы. Отныне от тебя так и веет леденящей, свинцовой тяжестью предгрозового океана и сгущающихся туч.

«А глаз-то у тебя воистину алмаз… Впрочем, я сам виртуозно вылепил этот фасад… Опрокинув в себя эликсир „Океанского Певца“, не обзаведись я подобным шлейфом — смотрелся бы белой вороной в рядах Церкви Бури…» — мысленно хмыкнув, Элджер сокрушенно вздохнул и произнес:

— Всё из-за той прорвы насущных, свинцовых забот, что взвалены на мои плечи.

— Но нынче всё устаканилось. Церковь Повелителя Бурь взяла меня на контракт.

Глаза Ральфа едва уловимо сузились. В его душе тут же забила в набат параноидальная тревога, однако на лицо он натянул широкую, добродушную улыбку:

— Воистину, превосходная весть, кабы не эта проклятая война на горизонте.

Искоса мазнув взглядом по тому зданию, из которого только что вынырнул купец, Элджер виртуозно сменил русло беседы:

— И с каких это пор здесь отстроили… школу?

Ему хватило лишь беглого взгляда, чтобы оценить размах: добротное четырехэтажное строение, забетонированный внутренний двор, ухоженные газоны и целая орава детишек, беззаботно носящихся по территории.

Кожа ребятни в большинстве своем отливала густой смуглотой, вот только у многих она не дотягивала до той самой, типичной для туземцев медно-бронзовой глубины. Да и волосы курчавились лишь слегка, без откровенно жестких завитков.

Картина вопила кристально ясно: львиная доля здешних учеников — метисы.

Ральф обернулся через плечо и, издав легкий, исполненный горькой иронии смешок, ответил:

— Разве ты сам не отстегивал чеканную монету в мой благотворительный фонд?

— Повинуясь божественному оракулу Владыки, я возвел парочку подобных школ в крупнейших полисах архипелага. Они созданы исключительно ради того, чтобы вытащить этих гонимых, клейменных обществом детей с самого дна: даровать им кров, трехразовое питание и путевку в жизнь через образование.

— Наше собственное детство было наглухо лишено просвета, и я костьми лягу, но не позволю им