Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— Я хотел бы присутствовать при этом. Я успел подружиться с Сибридом из рода Гьюки.

Лицо Гьюки приняло суровое выражение.

— Он был великим воином, его смерть большая потеря для нас.

— И для меня, — прибавил я. — Я успел оценить его храбрость, щедрость и благородство души. Смерть Сибрида огорчает моё сердце, словно я лишился старого друга.

Эта речь пришлась по душе старому Гьюки. Он улыбнулся, продемонстрировав жёлтые, крепкие зубы.

— Вечером у меня будет вдосталь времени поговорить с тобой, гость Локан. И знай, ты не уедешь из моего дома без богатых даров, подобающих тому подвигу, какой ты совершил во имя моего рода! Ну а сейчас нас ждёт грустное и величественное занятие — предать земле тела павших! — С этими словами Гьюки закончил наш первый разговор.

Не буду утомлять вас долгим описанием похорон. В сражении погибло четырнадцать мужчин из рода Гьюки, а также одна женщина, сгоряча попытавшаяся преградить путь ворвавшемуся в её дом разбойнику и заколотая им. Из пятнадцати павших семеро ещё не вступили в возраст, когда мужчина начинает брить волосы на щеках. Гибель этих юнцов, будущего рода Гьюки, была наибольшей потерей. По ним больше всего убивались женщины, хотя не забыты были и остальные защитники, сложившие головы на стенах или во внутреннем дворе. Их было также семеро, и среди них были Сибрид и тот самый старик, чьи стрелы пробили первую брешь в строю нападавших.

Облачённые в лучшие одежды, погибшие воины заняли место на сбитом за северною стеною деревни помосте, щедро обложенном еловыми поленьями и грудами сучьев. Сын Гьюки, Гуннар, — меня успели с ним познакомить, — принёс в жертву одного из разбойничьих коней, какие были по большей части пойманы обитателями Сёфрегосса. Кровь хлынула щедрым потоком, услаждая сердца богов. Обычно в подобных случаях жертвы были куда более обильными — не один, а несколько коней, несколько быков, с десяток-другой жирных баранов. Порой в жертву приносили и пленных. Люди отчего-то считают, что человеческая жертва наиболее приятна богам. Глупое мнение. Нам радостно, когда герои прибывают в Валгаллу. Но обитателям Асгарда нет никакого дела до того, как пополняется Хель.

Наполнив кровью небольшой медный таз, Гуннар вручил его отцу. Достойный Гьюки окропил ещё теплою влагой тела павших и жертвенник, после чего произнес речь. Она была краткой, так как уже темнело, и сводилась к десятку прописных истин, что под видом откровения каждый раз излагаются в подобных случаях. Пара слов о мужестве, пара слов о доблести, с десяток проклятий врагам, напутствие отрокам и утешение жёнам и матерям. Ещё в этой речи был упомянут достойный гость Локан, и когда Гьюки сделал это, взоры собравшихся дружно сомкнулись на мне. Вот так и рождаются легенды!

На сем церемония была завершена. Вопреки традиции, на этот раз живые не воздвигли мёртвым гекатомбу из бараньих и бычьих туш. Гьюки был скуповат, оставалось надеяться, что это качество конунга не скажется на приготовлениях к поминальному пиру.

По знаку Гьюки Гуннар и ещё три воина запалили помост. Огонь заполыхал сразу со всех сторон. Весёлые языки пожирали дерево со стремительностью изголодавшегося едока. Зрители, к тому времени уже покончившие со стенаниями и причитаниями, невольно начали пятиться, прикрывая лица от нестерпимого жара. Резко запахло горелым мясом. Реагируя на этот запах, недовольно заурчал желудок. Сегодня я всласть намахался мечом и был голоден. Похоже, подобное чувство испытывал не только я.

Гигантский костёр ещё бушевал, а люди уже потянулись прочь, старательно обходя кучу тел — оставленных без погребения воинов Торлафа. Ко мне приблизился Гуннар.

— Дорогой гость! — учтиво произнёс наследник конунга. — Отец приглашает тебя в залу воинов. Прошу тебя следовать за мной.

Надо ли говорить, что изголодавшийся Локан из рода Вёллеста с готовностью внял этому приглашению.

Достаточно было одного взгляда, брошенного на тесно сдвинутые столы, дабы удостовериться, что на этот раз Гьюки не поскупился. Широкие столешницы из векового дуба буквально прогибались под тяжестью простых, но сытных яств, многочисленные кувшины с пивом походили на рассыпавшийся в стремительной атаке строй воинов.

Проголодавшиеся мужи поспешно расселись. Мне досталось почётное место по правую руку от самого Гьюки. С другой стороны моим соседом оказался юноша, что вместе с Гуннаром запалил погребальный костёр.

— Это Хёгни, мой средний сын, — представил юношу Гьюки. Хёгни поприветствовал меня, почтительно, но вместе с тем величаво склонив голову. Несмотря на молодость, сын конунга явно знал себе цену.

Быстрые руки прислуживавших за столами женщин наполнили кубки. Утварь здесь была явно побогаче, чем в доме Сибрида. Большинство присутствующих держали серебряные чаши, а кое у кого, в том числе у вашего покорного слуги, кубки, если судить по весу, были кованы из чистого золота. Еда также была не в пример лучше той, что потчевал меня Сибрид, направлявшийся сейчас в Валгаллу. Здесь было вдоволь самого разного мяса — от бычатины и свинины до нежной оленины, жареная, солёная и отварная рыба, хлеб, варёные в меду груши, невесть откуда взявшиеся. Я уже не говорю о такой простой пище, как репа, просяная каша или сваренный с кусками сала ячмень. И конечно же пиво! Свежесваренное горькое пиво, чей запах пьяняще шибает в нос, порождая желание вцепиться за массивное тулово кубка.

Когда чаши были наполнены, Гьюки поднялся с резного, с массивной позолоченной спинкой кресла, вальяжностью и размерами более схожего с троном. В левой руке конунга была чаша, правую он вознёс над головой.

— Братья! — провозгласил конунг. — Люди рода Гьюки! Мы собрались сегодня не на весёлый пир, а на горькую тризну. Радостным был наш отъезд, печальным оказалося возвращение. Коварный и подлый враг, воспользовался отсутствием отправившихся на охоту мужей и напал на наши дома, сея раздор и смерть. Торлаф Рыжий Волк хотел поживиться добром Сёфрегосса, опозорить жён и дочерей. Но наши отважные братья не позволили врагу разорить дома и полонить жён. Уступая числом, они преградили путь врагу и почти все пали, сложив головы под ударами отравленных змеиным ядом мечей и копий. Но своей беззаветной доблестью они остановили врагов и заставили их дрогнуть, а потом и сложить оружие. В этом нашим братьям помог великий воин, наш гость Локан из славного рода Вёллеста. Локан вызвал на поединок и сразил самого Торлафа и сумел продержаться до тех пор, пока не возвратились мы, на свою беду избравшие сей горестный день для охоты. Гость Локан, — Гьюки повернулся в мою сторону, — позволь мне обнять тебя!

Я с подобающей моменту торжественностью привстал, покорно