Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

Ирмелис тихо свистнула и бросила ближайшей зверюге кожуру фрукта. Огромное, толстое и невероятно добродушное по внешности и характеру существо заинтересованно понюхало очистки и с тихим урчанием подобрало угощение. Потом хрюкнуло, повернулось к ней задом и смачно опросталось. Учитывая, что вредная скотина была всего в двух метрах от девушки, стоит ли удивляться, что Ирмелис сначала опешила от звукового, визуального и обонятельного шока, а потом тихо матюкнулась.

Да-а, день не задался. Точнее — не день, а последний месяц по межпланетному времени[5]. Хотя нет, череда неудач преследовала её с самого Не́роса, где она проторчала месяц. Союз Планет уже и сюда протянул свои загребущие ручки и развёл такую бюрократическую волокиту, что проще было застрелиться, чем доказать офицерам взлётной службы, что она вроде как не занимается транспортировкой «живого» груза, а посему лицензия, необходимая для перевозки пучеглазых зя́мликов[6], ей нужна не больше, чем слабительное человеку, страдающему поносом.

И, что самое страшное, без ещё как минимум сотни вот таких нелепых разрешений и лицензий взлёт был категорически запрещён, а несанкционированные корабли просто сбивались прямой наводкой лазерными установками Нероса. Неудивительно, что после последнего задания Ирмелис не могла найти подходящий груз, который позволил бы улететь без лишнего геморроя.

Нет, она не жалела, что помогла ребятам Мэйтона. Просто знай она, что огребёт столько проблем, — заранее бы подумала об этом. Неудивительно, что все заказы на Неросе так хорошо оплачивались: видно, кроме неё, дураков, готовых разбираться с их бумажной мутью, просто не было.

Хорошо, что она чисто случайно натолкнулась на старого знакомого матери, который взял её «Мираж» в свой торговый караван, а то куковать бы ей вместе с теми самыми грёбаными зямликами на Неросе ещё неизвестно сколько. Хорошо, что груз надо было доставить на соседний Тари́н — всего в неделе пути. И хорошо, что она успела его доставить в целости и сохранности до того, как попала в метеоритный дождь, а то каюк был бы её легенде «перевозчика»…

На этом всё хорошее заканчивалось. Ирмелис снова обвела тоскливым взглядом бескрайние пески, маленькие домики местных жителей-аборигенов, сотаров — и вздохнула.

Дерьмо! Вчера она израсходовала последние крошки титана на починку правой турбины и теперь просто не представляла, что делать дальше. Можно сказать, что она и так сделала невозможное — почти заново сложила несколько лопастей из того крошева, что осталось, когда один метеорит всё же задел её корабль, несмотря на то, что её мастерство в пилотировании слегка не дотягивало до уровня аса.

И вот теперь, после трёх недель игры в трёхмерную мозаику, у неё банально закончился металл для сварки. Нет, лишние запчасти у неё были (спасибо, мама научила предусмотрительности), а вот лишнего металла для скрепления — нет.

Конечно, она пробовала подключиться к планетной системе и послать «СОС», но проблема была в том, что Эрея относилась к разряду «диких» планет. То есть, люди тут жили, но всё больше в стиле каменного века. Ясен пень, что ни о какой системе спутников, которые могли бы вынести её сигнал на орбиту, а оттуда в космос, на Эрее даже не слышали.

Вот будь она на орбите, то техники на её корабле было бы более чем достаточно, чтобы оглушить всех в месяце пути её сигналом «СОС»… А так… никто даже не знает, что она потерпела крушение.

Ирмелис даже пыталась сама найти титан, используя навигационные сканеры корабля и дрон, но, досконально исследовав всю округу, забросила эту идею.

Вот ей и оставалось только сидеть в этом Богиней забытом кошачьем лотке и дуреть от скуки и безысходности.

Ирмелис уныло покрутила на шее кулон-подвеску с таинственно мерцающим всеми цветами радуги камнем. Это была единственная вещь на ней, когда Лира́н нашла её в мусорном баке. Вспомнив о приёмной матери, Ирмелис сначала улыбнулась, но также быстро улыбка исчезла, оставив после себя едва заметные морщинки в уголках рта, в которых угадывалась горечь: Лира́н погибла почти десять лет назад на их последнем задании, а боль утраты так никуда и не делась.

Врут люди — время не лечит. Оно просто учит жить с болью и позволяет принять её как неотъемлемую часть себя. Но боль только и ждёт, когда ты ослабнешь духом, чтобы с новой силой вцепиться в сердце, словно болотная шима́ра[7].

Ирмелис сжала в кулаке кулон. Она не должна отчаиваться! Лиран бы этого не одобрила, и не этому она её учила! Это всё эта дурацкая планета так на неё действует!

Ирмелис резко встала, намереваясь пойти поспать пару часов перед тем, как продолжить поиски выхода из безвыходной ситуации, как вдруг из домиков местных аборигенов начали высыпать жители.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять — происходит что-то необычное. Женщины плакали и причитали, а мужчины были облачены в военные доспехи.

Ирмелис тихо ругнулась: вот только этого ей и не хватало для полного счастья — войны с местными аборигенами!

Казалось бы! Вроде она не сделала ничего, чтобы вызвать такую неприязнь у местных жителей. Ну не считать же весь сыр-бор следствием её жалкой попытки покормить их сотаров?!

Когда её корабль «Мираж» живописной, объятой пламенем рухлядью ляпнулся в зелёные пески, она даже остановилась у старейшины и оставила по местным традициям дары — как знак дружелюбия. И вот поди ж ты!

Нет, за себя Ирмелис не переживала. Оружия на её корабле всегда было в избытке (за владение некоторыми образцами Союз Планет сначала долго бы её пытал, а потом казнил особо изощрённым способом)! Так что ей ровным образом ничего не грозило — что сделает копьё против лазерного пистолета? Но сам факт!

— Мира, чего им неймётся? — уныло поинтересовалась Ирмелис у искусственного интеллекта корабля.

— Капитан, местные жители празднуют Киато́ри — день мужества и совершеннолетия, — вопреки её опасениям возвестил приятный женский голос из браслета на запястье.

— Ага… — хмуро протянула Ирмелис. — Значит, это не мне они собрались пятачок начистить?

— Нет, капитан. Мои сенсоры не улавливают настроенной против вас агрессии у местных жителей.

Некоторое время Ирмелис наблюдала за действом в селении, а потом всё же поинтересовалась:

— А чего у баб истерика, а мужики в боевых доспехах?

— По статистике, из совершеннолетних мальчиков только около тридцати процентов переживут этот день. Но те, кто переживёт, по праву могут называться мужчинами и воинами. Матери, бабушки и сёстры оплакивают их