Новые опасные видения - Харлан Эллисон

из всех противоречивых версий, которые прошли тексты на своем пути к продаже. Для меня писать – это ремесло, а ремесленникам обычно нравится то, чем они занимаются. Когда я пишу, я не страдаю. Всякие судебные записки и ходатайства, каких я накатал уже на десять миллиардов слов, уже давно избавили меня от всех барьеров. Я прекрасно знаю: если идея есть, ее можно выразить.

Мне чрезвычайно интересна наркокультура: не просто люди, которые курят марихуану, закидываются кислотой или сидят на спидах, но и то, что можно назвать раскрепощенным средним классом, который сглаживает свои пики и падения с помощью мепробаматов, бромидов, ненаркотических снотворных препаратов и даже аспирина (в правильной дозировке – довольно неплохое успокоительное), только чтобы потом обнаружить, что не может почувствовать эйфорию на выходных или в отпуске – ни со стимуляторами, ни с алкоголем. У моего поколения алкоголь был запрещен, поэтому я отношусь к нему как к чему-то мистическому. Не вижу особых доказательств, что другие средства раскрепощают решительнее скотча, текилы или «Сники Пита» – пунша, который мы делали в Техасском университете, когда два дня перед праздниками настаивали апельсиновую цедру и изюм в этиловом спирте; но ничто не может вызывать у нашей культуры таких страха и вожделения, как сейчас вызывают наркотики, без того чтобы при этом ничему нас не научить. Я еще не все написал о наркотиках или праве.

Предисловие «Наблюдаемые сны и стратегические кремации»

Ради Бернарда Вульфа пришлось нарушить правила – и, если честно, пошли бы эти правила лесом. К слову об уловах! Вы хоть понимаете, что в этой книге есть двадцать четыре тысячи восемьсот слов новенького, ни разу не издававшегося, ни разу не представавшего очам смертных произведения Бернарда Вульфа – одной из невероятных легенд-своего-времени Нашего Времени? Чувствуете магию? Если нет, приложите ладонь к уху и прислушайтесь к Западу – вы услышите, как я кричу «Эге-ге-е-ей» среди секвой.

Я хотел взять Вульфа в «Опасные видения», но не сложилось. Однако узнав, что будет второй том, нарушил его размеренную жизнь и не мытьем, так катаньем вырвал два удивительных рассказа: «Бисквитная позиция» и «Девушка с быстрым движением глаз» – из рук Playboy и других богатых периодических изданий, что платят Вульфу по три тысячи за рассказ, и вот они здесь, потому что предназначены для публикации Милостивым Богом, что раз в миллион лет отвлекается от своей роли (как говорил Марк Твен) «злодейского мерзавца».

Бернард Вульф ненадолго заступил на территорию НФ в 1951-м с повестью «Автопортрет» (Self Portrait) в Galaxy, а потом с редкой рассудительностью (подобно Воннегуту много лет спустя) сбежал, спасая жизнь и репутацию, в «мейнстрим».

И все-таки, несмотря на легкость его поступи, быстрые движения глаз внимательных читателей заметили, как хлопнула дверь, и, ошарашенные «Автопортретом», они начали спрашивать: «А это еще кто был?» Узнали они в 1952-м, когда от Random House вышел первый роман Берни, «Лимбо» (Limbo); и так у изолированных фэнов, кому до тех пор приходилось мириться с дилетантами вроде Германа Воука, заходившего в жанр с никчемными полу-НФ работами вроде «Документов „Ломоком“» (The Lomokome Papers), впервые появился мейнстример, которого можно боготворить. Предвосхитив почти на двадцать лет «обычных писателей» вроде Герси, Друри, Айры Левина, Фаулза, Кнебеля, Бердика, Генри Саттона, Майкла Крайтона и множества других, открывших для себя золотую жилу в НФ/фэнтези, Бернард Вульф написал в чистейшем духе НФ ошеломительный длинный роман об обществе будущего, забитый под завязку оригинальными идеями и изумительными допущениями, и даже самый большой НФ-сноб не мог от него оторваться.

Они не знали, что шестью годами ранее, в 1946-м, Бернард Вульф совместно с джазовым мастером Меззом Меззроу написал блестящую «автобиографию», под названием «В самом деле блюз» (Really the Blues). И не подозревали, что в следующий год он напишет главный роман о ночном Бродвее, «Не спящие до утра» (The Late Risers), или стилистически свежий и интеллектуально требовательный роман об убийстве Троцкого в Мексике «Погиб великий князь» (The Great Prince Died), или что он станет одним из лучших мастеров длинных рассказов со сборниками «Выходи, папа» (Come On Out, Daddy) и «Выдвигайся, выряжайся, выпивай, выгорай» (Move Up, Dress Up, Drink Up, Burn Up). Знали они только, что он написал на их маленькой арене один роман и одну повесть – и что это сенсация.

Собственно, всего того, что читатели фантастики не знали о Бернарде Вульфе, хватит на несколько томов – причем томов поинтереснее многих НФ-романов. Из всех странных и запоминающихся человеческих существ, что писали НФ, Бернард Вульф наверняка самый невероятный. Любой писатель, который стоит своего пенала, может накатать на суперобложке своей книги, что побывал «поваром в буфете, таксистом, ловцом тунца, поденщиком, фотографом-любителем, тренером лошадей, оператором динамометра» или кем угодно из тысяч простецких профессий, говорящих только о том, что надолго там писатель задержаться не сумел.

Но кто из писателей может похвастаться, что работал личным телохранителем Льва Троцкого до его убийства (или доказать, как хорош был в своем деле, тем, что убийство произошло только после его ухода)? Кто еще побывал редактором рубрики «Ночной город» в кинохронике Paramount Newsreels? Кто еще был военкором у Popular Science и Fawcett Publications, специализируясь на науке и технике? Кто еще был редактором Mechanix Illustrated? Кто еще публиковался в The American Mercury, Commentary, Les Temps Modernes (журнал французских экзистенциалистов), Pageant, True и – с пугающей регулярностью – Playboy? Кто еще в сотрудничестве с Тони Кертисом и Хью Хефнером работал над фильмом «Плейбой» (и наконец, после многих месяцев волокиты и цорес[97], бросил эту дурацкую затею – предложенную безумцами, запрограммированную на самоуничтожение, не доводимую до рационального воплощения)? Кто еще писал за Билли Роуза его знаменитую бродвейскую светскую хронику? Кто еще из писателей пережил Великую депрессию благодаря тому, что научился писательству и в итоге накатал (один раз – даже с помощью Генри Миллера) одиннадцать порнографических романов за одиннадцать месяцев? Кто еще заставил San Francisco Chronicle истерически подыскивать определения, чтобы в итоге выдать: «…Вульф пишет, смешивая стили Джойса и Раньона?..»

Что я пытаюсь передать жалкими словами, так это абсолютную, чрезвычайно харизматичную продвинутость Берни Вульфа – человека, который знает все обо всем больше любого другого писателя, кого я встречал. Что я пытаюсь сказать, так это что его присутствие в книге возвышает ее на энное число уровней – так же, как его присутствие возвышает званый вечер до статуса особого случая.

Бернард Вульф родился в Нью-Хейвене, штат Коннектикут, окончил Йель в 1935-м как бакалавр психологии и, проведя год в аспирантуре Йеля с мыслью стать психоаналитиком, сбежал и (не