Новые опасные видения - Харлан Эллисон

– Моя работа – не оценивать факты, а добывать.

– Но есть же у вас мысли. Или, скажем, впечатления.

– Ну, моя мысль – что студенты хорошо бегают и метко целятся, хоть и не всегда. Мое впечатление – что они не против контактного спорта. Если бы он попал им в руки, они бы только порадовались контакту и постарались его расширить.

– Я вас одобряю, мистер Арбороу, я бы тоже хотела расширить контакт, – сказала Мари Селандер, взяв Блейка под руку. – Что скажете, если мы присядем?

Они заняли места в разговорной дуге вместе с остальными гостями перед сводчатым камином. В его царских глубинах расцветало такое пламя, что можно было бы зажарить целое семейство свиней. Когда Грег Селандер устроился слева, Мари Селандер тут же перешла направо, чтобы уравновесить его на оттоманке, вплотную к коленям Блейка. Реакция Грега Селандера на ее старательное избегание, как и на ее предыдущие провокации, Блейку казалась, насколько он мог подобрать название, старательной нереакцией.

Блейк поискал разговорный подход к мужу, что был бы, соответственно, уходом от его жены.

– По вашей теории футболисты – это демократы и новые левые, – сказал он. – Интересно, поддержит ли вас «Харрис» или «Гэллап».

– Не забывайте, что банда Кеннеди много играла в тачбол, – сказала Мари Селандер.

– Касаться – это не сбивать противника, – заметил Блейк.

– Люди Барри далеки от касаний, – сказала Мари Селандер. – Тогда как люди Кеннеди, понятно, вас всего ощупают.

– Я не выдвигал это как тезис, – сказал Грег Селандер. – Я только говорил, что если у тебя телосложение футболиста и люди ожидают, что ты будешь играть в футбол, то это еще не повод играть; мое личное мнение.

Он угостился очередным мартини, предложенным на подносе изощренно накрахмаленной служанкой. Он не мог не замечать, что остальные прекратили свои разговоры и прислушиваются.

– Если не нравятся манипуляции, то не поддавайтесь и манипуляциям глазами, – прибавил он, отпив из полного бокала и быстро оглядев сделавшиеся манипулятивными глаза.

– Если пока отложить вопрос, могут ли с тобой вообще хоть как-то управиться глаза – а именно это и подразумевает манипуляция, – начала Мари Селандер, – можешь ли ты сам с чистой совестью заявить, что тобой нисколько не манипулировали глаза Голдуотера, Грег?

– Только его идеи, политика, Мари. А они – против манипуляций. Против манипуляций агентств, бюро, глаз – всех внешних органов. Что ж. Военный корреспондент. У вас одна из самых интересных профессий, мистер Арбороу.

– Кое-кто в моем деле говорит, что если видел одну войну, то видел все, – откликнулся Блейк.

– Не заметил такого у Хемингуэя, – возразил Грег Селандер. – Он объезжал войны так, будто они все отличались.

– Его последняя война отличалась, – сказал Блейк. – Он воевал против себя. Непонятно, кто победил.

– Одинокие люди толпы, – сказала Мари Селандер. – Одинокие люди толпы читают Хемингуэя ради собственной драмы, Рисмена – ради идеологии. Когда не устраивают вечеринки.

Блейк почувствовал, как его колени соприкасаются с коленями хозяйки без его инициативы. Он их подвинул, скрестил ноги.

– Как-то раз я целый день спорил по этому поводу с Хемингуэем, – сказал он. – Сказал, войны так похожи, что становятся однообразными. Он ответил, что люди умирают по-разному в разные времена и в разных местах, тогда как мне кажется, что умирают они более-менее одинаково – хоть от камней, хоть от стрел, хоть от напалма.

– Или от скуки, – вставила Мари Селандер. Ее слова становились все разбавленнее, зеленые глаза – мутнее.

– Хемингуэй умер, как его отец, – сказал Блейк. – Традиция не была для него пустым звуком.

– В это все я не верю, – Грег Селандер ответил подчеркнуто Блейку. – Наши парни во Вьетнаме умирают не так, как коммунисты, а за что-то хорошее, а самое главное – они это знают.

– Трудно сказать по числу тел, – сказал Блейк. – Может, я и правда перебрал с войнами.

– Я сам был во Вьетнаме, – сказал Грег Селандер. – Буквально в прошлом августе, от министерства обороны, видел людей в больницах, и умирающих тоже. В какой-то мере могу говорить из первых рук.

– Глаза управляются раньше, чем люди говорят о числах руками, – сказала Мари Селандер. – Благодаря этому глухие и пользуются языком жестов. Многие глухонемые говорят из первых рук.

– Чем занимались во Вьетнаме? – спросил Блейк.

– Я в оборонном производстве, мистер Арбороу, – ответил Грег Селандер. – «А-В-А Компонентс», сокращение от «авиация», мы поставляем запчасти для самолетов и вертушек, сейчас – в основном военных. Я ездил помогать в оценке, сколько вертушек участвуют в миссиях. И, естественно, огляделся.

– Грег сообщает, что вертушки поставляют тушки исправно, – вставила Мари Селандер. – Отстреливают и сжигают, с помощью напалма. Естественно, Вьетконг горит совсем не так, как борцы за свободу. Они горят против, а наши горят за.

– Есть темы для шуток получше, чем напалм, Мари, – произнес Грег Селандер тоном человека, который отмечает то, что легко упустить из виду.

Мисс Селандер долго смотрела на мужа. Ее губы истончились, вслед за ними – взгляд. Она втянула длинный аккуратный вдох.

– Напалм совсем нешуточный, – произнесла она. – Сегодня я сама была в UCLA. И, наверное, на половине всей пленки мистера Арбороу. Надеюсь, попала удачным профилем. Я одна из тех, кто загнал агента «Тейботта» на крышу зала Керкгоффа. Бомб-вонючек не бросала, но в основном потому, что у меня их не было.

Гости слушали внимательно, но ничему не удивлялись. Ожидая грубой игры, они получили грубую игру. Оставалось наблюдать, какие пассы пройдут, кто опередит по ярдам.

– Ты же собиралась на показ «Баленсиаги» в «Маньине», – сказал Грег Селандер.

– В «Маньине» бобами-вонючками не бросаются.

– Я не полезу в политику, Мари. Оставим политику в покое. Просто скажем, что нелогично протестовать против напалма в нарядах «от-кутюр» из Парижа и Рима, оплаченных за счет производства вертолетов, которые доставляют напалм.

– Я могла бы не вопить во всю глотку против напалма, Грег, тут ты прав. Или ты мог бы в принципе не иметь дело с напалмом.

– Мог бы. Но ты любишь наряды из Рима и Парижа, и если бы я на них не зарабатывал, то ты же первая была бы недовольна. Ты не одобряешь напалм, но сама одета за счет напалма и в напалм. – И все тоном протоколиста – отмечающего то, что легко упустить из виду.

– И он жжет, – сказала Мари Селандер.

– Но не сам по себе, сегодня утром ты одевалась сама, – ответил Грег Селандер все еще в духе маргиналий. – Мистер Арбороу, как по-вашему, с напалмом во Вьетнаме ситуация та же, что и с бомбой в Хиросиме? Спасает больше жизней, чем забирает?

– Я так слышал, – сказал Блейк.

– Я спросил не о том, что вы слышали от других.

– Каверзный вопрос. Я видел, как он забирает и калечит жизни, но не видел те, что он якобы спас.

– Но допускаете такую возможность?

– Я слушаю пресс-релизы информационной службы и официальные брифинги, а потом передаю, что слышу. Вместе