Новые опасные видения - Харлан Эллисон

– Тебе не дадут рассказать все как есть. Ни за что.

– Ты имеешь в виду вьетнамские материалы?

– Тебе не дадут показать те кадры, да, Блейк?

– Сколько крупных планов кожи и костей ты видела из Хиросимы – двадцать три года спустя?

– Если тебе не дадут рассказать как есть, что ты сделаешь?

– Расскажу как нет – или только пропагандистски безопасную часть. Бескровную, безликую, бескожную часть.

– И этого достаточно?

– Нет.

– А есть альтернативы?

– Нет.

– Должны быть.

– Есть одна – устроиться в «Радио Ханой». Там я встречу те же сложности, если не хуже. Нет такого места, где попросят весь материал.

– Тебе не хочется кому-нибудь врезать?

– Ты уже врезала за меня. Своему мужу. Разными способами. Не уверен, что бить надо его, но раз уж тебе так нравится.

– Это ему так нравится. Блейк. Хорошая жена не лишает супруга самого яркого удовольствия.

– Мне показалось, ты и сама не осталась без удовольствия.

– В твоей постели – да.

– Задолго до этого.

– Не раздувай слона из того, как я начала встречаться с Грегом, Блейк, я была пьяна – только и всего.

– Задумайся: опьянение происходит в четырех частях – скабрезная, стервозная, грозная, коматозная. Ты начинаешь с грозной и заканчиваешь ею же. Ты зафиксирована на борьбе, даже когда меньше чем пьяна. Интересная у вас получается личная война – стреляете друг в друга, только чтобы он был счастлив.

– В общественных войнах тоже хватает альтруизма. А с тобой я была грозной?

– Ты умный стратег, не начинаешь наступление по двум фронтам одновременно. Вспомни Гитлера.

– Завтра – весь мир. Сегодня – ты.

– Сегодня – «Тейботт», и не пытайся осчастливить заодно и их, ладно?

Это был испытательный полигон для отдельных типов полевого и воздушного вооружения. В глубинах пустыни воспроизвели деревеньку из джунглей дельты Меконга: скопление хижин, замаскированных подземных убежищ, схронов оружия, снайперских лежек под плетенками и на ветках. Техники «Тейботт» и офицеры морской пехоты, люди из Воздушной кавалерии – все услужливо объясняли, как брать вражеские укрепления, прерывать их смертоносный огонь, когда наши войска входят в подобные враждебные районы.

Техники и офицеры объясняли, что здесь враг изображаться не будет – ни манекенами, ни куклами, ни картонными фигурами. Причина – в сегодняшней миссии показать, как в первую очередь уничтожаются вещи, а не люди, чтобы наши войска могли наступать без тяжелых потерь. В целях этой демонстрации акцент ставился на вещах, а не людях. Но последствия касались людей – наших. Если можно снести вещи, обозначенные как военные цели, – пещеры, схроны, лежки, – будет спасено множество американских жизней – да и азиатских, в долгосрочной перспективе. Суть в том, что традиционное оружие бесполезно против партизанских укрытий, поскольку их нельзя увидеть или найти. Отсюда – изобретение и применение напалма. Сегодняшняя демонстрация покажет, какую важность для нашей общей цели по спасению жизней имеет это новое антипартизанское оружие – напалм. Техники и офицеры надеялись, что Блейк, ведущий новостной команды, видит логику в их акценте на вещах – с подтекстом в виде значительно сниженных потерь, то есть людских.

Блейк сказал, что логику видит. И все-таки сомневается, насколько демонстрация реалистична без намека – посредством манекенов или фигур, – на то, что в деревне такого типа живут люди, некомбатанты, которые могут оказаться под огнем.

Старший офицер, полковник Халборс, сказал, что селян не показывают именно потому, что цели бомбардировок напалмом – вещи, а также, понятно, вражеские войска, которые могут обслуживать данные вещи; а показывать селян – это как раз и есть перенос акцента с вещей на людей. Он надеялся, что Блейк оценит логику, согласно которой показана военная миссия без учета случайных потерь среди гражданских, к тому же дико раздутых, особенно врагом и наивными людьми, не сведущими в военных мерах. Это же все-таки – не стоит забывать – война.

Блейк сказал, что ценит логику, да. Просто ему казалось, что ему, как репортеру, следует всегда передавать полную картину событий.

Во время разговора он следил за Мари, которая стояла в стороне и крепко держала Биск за поводок. Она жевала губы, вперившись взглядом, но держала рот на замке.

Оператор ушел к защищенным укрытиям, откуда можно снимать с разных ракурсов. Блейка, Мари и остальную бригаду увели в бетонный бункер, вдали от макета деревни: в основном подземное строение, но со смотровыми щелями около двух футов шириной, под широким бетонным козырьком. Полковник Халборс пришел с ними – объяснять операцию шаг за шагом. С какого-то края неба слышалось, как нарубают воздух невидимые вертолеты.

Через сколько-то минут полковник Халборс отдал по интеркому приказ о том, что можно приступать к первому этапу – подлету. В то же время он нажал на кнопку на панели управления. Внутри и вокруг деревни тут же появились огромные ослепительно-оранжевые стрелки, указывая на скрытые укрепления, которые и являлись целями в данной миссии, в отличие от людей.

Надо найти и уничтожить определенные вещи, не людей, напомнил полковник Халборс. Артиллерия и ракеты воздух-земля не справляются. Задумка в том, чтобы наблюдать, как доставляется и делает свое дело напалм – спасает жизни, а также побеждает врага и причиняет тяжелые потери.

Гул с неба становился громче, и вот появились три вертолета, приближаясь от черного переломленного хребта гор. Мари все еще кусала губы. Вдруг она встала.

– Полковник, – сказала она, – вы, случаем, не читали сегодня газету?

– Да, читал, – ответил удивленный полковник Халборс. – А почему вы спрашиваете?

– Вы, случаем, не читали статью о том, как Вьетконг уничтожил целую деревню Дакшон огнеметами – людей вместе с вещами?

Блейк махал ей, чтобы она села, но она оставалась стоять.

– Читал. Что вы хотите сказать?

– Я хочу сказать, что Вьетконг атакует не макеты деревень, а настоящие деревни, как и мы. В своих атаках они не делают вид, что отделяют людей от вещей: они говорят, что люди – это вещи, что в этом и есть суть войны, и мы ведем себя на войне точно так же, когда наступаем не на притворные деревни, а на населенные. Вьетконг хотя бы честен, говорит, что на войне людей нет и быть не может, есть только вещи, просто многие из них ходят на двух ногах…

Полковник Халборс слушал с посуровевшим лицом.

– Хотите сказать, мы уничтожаем местное население так же, как враг, просто ради…

– Полковник, когда вы сбрасываете напалм на целую деревню, а в деревне живут люди – не манекены, не фигуры…

– Минуточку, мисс, – сказал полковник Халборс командным голосом. Вертолеты уже кружили над деревней. Он объявил в интерком, чтобы приступали к сбросу, пока Мари боролась с попытками Блейка усадить ее обратно. – Итак. Я вас правильно понял? Вы в самом деле говорите…

– Полковник, выжившие в Дакшоне сказали: в нас метали пламя. Полковник, в настоящих деревнях, а не выдуманных, мы швыряем в людей пламя. Вы не