Непокорный Меч - Гарет Ханрахан

всего на расстоянии. Если посмотреть слишком близко, то можно увидеть шипы, ползающих по нему насекомых, дырки в лепестках, где питались личинки. Отстранитесь, взлетите, не смотрите, и мир превратится в сад наслаждений.

Но здесь наверху трудно дышать, подумала она, когда темнота сомкнула края ее зрения. Эта мысль погрузила ее в сон, и она погрузилась в полудрему, убаюканная равномерным грохотом крыльев дракона.

Вздрогнув, она проснулась и в течение ужасающего мгновения не могла осознать, что ее окружает – они летели сквозь гряду серых облаков, холодных и туманных, и все, о чем она могла подумать, это о том, что попала в серую страну мертвых. Торун прижималась к ней сзади, и она вспомнила, что летит.

Они прорвались сквозь облака и оказались над побережьем. Волны разбивались о черные скалы далеко внизу. Теперь они летели ниже, над ландшафтом, состоящим из взбитой грязи и застоявшихся луж, изрытых кратерами, покрытых коркой развалин. В рассказах это место называлось Кладбищем. Солнце стояло почти прямо над головой, бледный полдень, а земля внизу оставалась жалкой и неприветливой. Ольва была рада, что летит над ней, а не бредет там.

Лаэрлин оглянулась и увидела, что Ольва не спит. Принцесса убрала с лица золотистые волосы и откинулась на спинку кресла. "Скажи, - спросила Лаэрлин, - мой брат много рассказывал тебе об Альфрике?"

"Только то, что они поссорились во время войны - и что все прощено и забыто. Я не уверена, что он говорил это всерьез".

"И больше ничего?"

"Нет".

"Долгое время Маэдос сдерживал великие и ужасные силы Некрада, поэтому он смотрит на все вещи с точки зрения того, как их можно использовать на поле боя. А Альфрик носит демонический меч, поэтому должен быть причислен к великим и ужасным, признает он это или нет. Мы доверили Альфрику нести этот меч по многим причинам - его твердое сердце, его храбрость, его верность, отсутствие жадности и амбиций, - но также и потому, что он свободен от обязательств. Он не давал никаких клятв. Он следует за своей судьбой. Он пришел из ниоткуда, не имея ни фамилии, ни знатной родословной. Он ничем не обязан ни одному лорду. Но вы - ты и твой сын - все усложняете. Вы - бреши в броне Альфрика, и враг может использовать вас, чтобы нанести ему удар".

Лаэрлин оглянулась через плечо, стараясь не встречаться взглядом с Ольвой.

"Я думаю, было бы разумно убрать вас с доски, чтобы ни у кого не возникло искушения сыграть с тобой".

Они летели дальше, миля за милей преодолевая пустошь. Дракон рычал и стонал от изнеможения, а однажды взбрыкнул, изогнув свою змеевидную шею, чтобы взглянуть на них, и затуманенность от магии и плодов лотоса исчезла из его сверкающих глаз.

"Давай, Асьякайн, - вскричала Лаэрлин. "Клянусь звездами, я связываю тебя и прошу сделать еще одно, последнее усилие".

Они уже приближались к городу.

Ольва подняла голову и впервые в жизни посмотрела на Некрад.

Клубящиеся миазмы не заслоняли его - призрачный свет, проливаемый ими, подчеркивал город, притягивая взгляд своим жутким очарованием. Он был ужасен, этот город, эта мерзость, порожденная нечеловеческой архитектурой, но она не могла отвести взгляд. Он был не таким, каким она представляла его в своих кошмарах. Она представляла его злобным, городом чудовищ и разврата, но сейчас, с драконьей спины, она увидела, что это нечто иное - безразличное, древнее и чуждое, мраморная пустыня, где ничто не могло процветать. Конечно же, никто из смертных не смог бы там выжить.

Торун за ее спиной издавала возбужденные звуки, дварфийка опасно высунулась из драконьего седла, желая получше рассмотреть город, пока они спускались к нему по кругу. "Посмотрите на улицы, - крикнула она, - это же символы, начертанные в камне!" Она указывала с таким энтузиазмом, что Ольве пришлось оттащить ее назад, чтобы Торун не свалилась вниз.

Из зеленых облаков, хлопая крыльями, вылетели отвратительные существа, похожие на летучих мышей, и огромное их количество устремилось к дракону. Они выплывали из темноты, сгущаясь в крылатые облака. Лаэрлин взглянула на тварей, но не подала виду, что слишком обеспокоена. Действительно, монстры казались сбитыми с толку – они гнались за драконом, затем останавливались, затем снова гнались или описывали широкие, взволнованные круги без видимой цели.

Дредвормы, подумала Ольва, как в сказках.

Внезапное, неуместное воспоминание промелькнуло в ее голове – много лет назад она привела Дервина на Хайфилдскую ярмарку. Ему было около шести. На ярмарке было кукольное представление, маленькие тряпичные и гипсовые куклы танцевали и дрались, разыгрывая старые и новые сказки. "Подарок Эрлкинга", "Медведь и пчела" и "Девятка", сражающаяся с чудовищами. Она видела, как Ламмергейр, изображенный в виде огромного рыцаря в доспехах, отрубал головы дредвормам, сделанным из черных тряпок и палок. Кукольный меч был очень прочным, и она вспомнила, как голова одного из червей сломалась, когда Ламмергейр ударил по ней. Отрубленная голова червя выпала из кукольного театра и покатилась в толпу, к вящему восторгу детей. Дервин всегда был быстрым и сильным - она помнила, как он нырнул в драку и вынырнул с призом в руках, смеясь от радости, а потом в замешательстве смотрел на слезы своей матери. Она сказала ему, что толпа показалась ей невыносимой и что они забрались слишком далеко от дома.

По правде говоря, она увидела, что меч марионетки выкрашен в черный цвет, и это напугало ее. Тогда ее преследовали кошмары, и эти кошмары родились здесь, в страшном городе.

Внизу располагались доки Некрада. Здесь было еще многолюднее, чем в Эллспорте, так как у белоснежных причалов стояло множество кораблей. Сами причалы были совершенно пустынны, но за линией горящих огней Ольва разглядела огромную толпу людей, сотни или даже больше. Многие несли свертки или коробки, или прижимали к себе детей. Стражники-дварфы стояли вдоль причала, блокируя доступ к кораблям.

Когда тусклая тень дракона пересекла открытый причал, толпа рассеялась, укрываясь в арках и переулках, которые вели в город. Некоторые в тревоге закричали "Дикие" и "Подменыш". Дракон тяжело приземлился на пустынный причал, отчего по спине Ольвы пробежал холодок. Она расстегнула ремни, удерживавшие ее в седле, и соскользнула с передней лапы дракона, чтобы наконец ступить в страшный город.

"Что происходит?" - спросила Торун, глядя на толпу.

Даже Лаэрлин была в замешательстве. "Я не знаю. Ждите здесь". Она спешилась и направилась через площадь к троице дварфов в доспехах, нацеливших арбалеты на дракона. Эльфийская принцесса немного поговорила с ними, пока Ольва помогала Торун спуститься