Непокорный Меч - Гарет Ханрахан

Свиток резко обрывался: В воздухе зашевелились дредвормы.

Ветви затрещали, и домик на дереве задрожал, когда он пронесся низко над деревом. Огромное крылатое существо летело так низко, что Ольва почувствовала исходящий от него звериный запах, запах серы и пепла. Сердце ее забилось в тревоге, и ей пришла в голову странная мысль, что чтение свитка вызвало червя из Некрада. Рядом с ней проснулась Торун и встревоженно вскрикнул.

"Дракон!"

Ольва выбежала на балкон. Дракон был виден только в тусклом свете звезд, размах его огромных крыльев заслонял яркое звездное небо над островом. Он дважды описал круг над Кайрад Налом, а затем спустился к замку Маэдоса.

"Дракон!" - повторила Торун, дрожа. "Что нам делать?"

Откуда Ольве было знать? В Саммерсвелле больше не было драконов - герои вроде Альфа истребили их всех. Ольва заставила себя дышать ровно и сохранять спокойствие. Не было ни вспышек огня, ни тревожных криков, только выжидательная тишина. Спокойствие эльфийского леса уже начинало восстанавливаться, словно рябь на поверхности тихого пруда. Даже дракон не мог нарушить святость Острова Рассвета.

Страх Ольвы трансформировался в ее животе, словно в результате алхимической трансмутации. Он пророс крыльями и перьями и превратился в сияющую птицу, трепет крыльев отдавался в ее грудной клетке. Ее охватило волнение.

"Все в порядке. Нам ничего не угрожает", - успокаивающе произнесла Ольва.

Она поймала в воздухе один из маленьких огоньков и, держа его, как свечу, вышла в ночь.

"Куда ты идешь?" окликнула ее Торун. "Там дракон!"

"Я знаю. Я хочу его увидеть!"

Торун поспешила за Ольвой, бормоча что-то себе под нос, без сомнения, удивляясь глупости Ольвы. Драконы в Саммерсвелле не водились, их давно убили или прогнали, но в Дварфхольте водились прожорливые молодые вирмы, маленькие и достаточно ловкие, чтобы скользить по шахтным стволам.

Они прорвались сквозь последнюю линию деревьев и увидели на лужайке перед воротами дракона. Тот был немолод. Его чешуя была белой от старости, как выбеленный солнцем панцирь какого-то морского существа, и при всей своей огромной величине он казался почти изящным. Вдоль позвоночника росли маленькие хрупкие рожки и шипы, некоторые из них обломились при приземлении. Он лежал, раскинувшись, его бока вздымались. Дыхание клубилось в ночном воздухе, а слюна обжигала траву у головы. На спине у него виднелось седло, огромное, как карета.

Когда Ольва приблизилась, существо попыталось поднять голову, и его глаза напомнили ей о морском змее - в них были ненависть и голод, но они были глубоко спрятаны, заморожены под сковывавшей их магией. Существо попыталось заговорить, но у него вырвалось лишь рычание.

Из темноты появился эльф. Это был Телемор, друг принца. Он нес большую корзину, которую поставил на землю у головы дракона. Ольва предполагала, что такое чудовище будет довольствоваться только красным мясом, но корзина была полна фруктов, которые дракон с жадностью разгрызал, разбрызгивая сок и мякоть с каждым кусочком. Сладкий запах смешался со зловонным дыханием дракона, и Ольва поняла, что чудовище лакомится плодами лотоса, растущего в лесу. По мере того как дракон ел, огонь в его глазах угасал, а дыхание становилось все медленнее, пока он не опустил голову и не захрапел.

Набравшись смелости, Ольва протянула руку и погладила чудовище по голове.

"Тебя вызывают в башню принца, - сказал Телемор через мгновение.

"Принц?"

"Его сестра, принцесса Лаэрлин".

В замке Маэдоса Телемор повел Ольву и Торун по незнакомому пути, мимо колоннады, украшенной резьбой, напоминающей цветущие деревья с серебряными листьями. Среди листвы стояло полированное зеркало, и Ольва впервые за несколько недель увидела собственное лицо. Она осунулась, в волосах появились седые пряди. Эльфийский наряд подчеркивал её странность.

Телемор привел их в сад, выходящий на юг, где били фонтаны. В самом центре сада стоял каменный бассейн со стоячей водой, а возле него сидела эльфийская дева.

"Это смертные гости принца, Ваше Высочество", - представил Телемор. "Выжившие после кораблекрушения. Леди Форстер из Малладейла и Торун из клана Дремах".

Ольва подавила легкий вздох, узнав женщину бассейна; хотя и знала, что эльфы не стареют, для нее все равно было потрясением видеть фигуру, так четко вырисовывающуюся в памяти. Ольве едва исполнилось пятнадцать, когда Альф и его спутники нашли убежище в Эрсфеле. Воспоминание об эльфийской принцессе была одним из самых заветных у Ольвы, моментом благодати, коснувшимся скучного и привычного. Теперь она была здесь, в окружении множества чудес.

Принцесса поднялась и официально поприветствовала их. "Мне сказали, что мой брат спас вас из плена. Надеюсь, здесь, на острове, вы обрели покой и исцеление". Лаэрлин нахмурилась. "Простите меня, леди Форстер, я давно не посещала двор лорда, но ваше лицо мне знакомо. Вы родственница барона Хайфилда или... о!" Она удивленно прикрыла рот руками. "О, клянусь звездами! Я знаю тебя! Ты сестра Альфрика!"

"Да. Приятно видеть вас снова, Ваше Высочество, даже при таких странных обстоятельствах".

Лаэрлин жестом пригласила Ольву сесть. "Расскажи мне свою историю. Как ты оказалась здесь? За тобой посылал Альфрик?"

"Я... я искала своего сына, Дервина. Альф не знает, что я здесь. Он попал в плен к торговцу кровью по имени Мартенс. Твой брат спас нас от людей Мартенса и теперь помогает найти моего мальчика".

"Я видела Альфрика всего две недели назад. Он вернулся в Некрад со спокойной грацией и деликатной сдержанностью, которых я ожидала от нашего Альфрика".

"Он здоров?"

Принцесса рассмеялась. "Когда я с ним разговаривала, он недавно получил удар ножом. И, будучи пьяным, устроил дебош. Полагаю, как всегда". Лаэрлин внезапно стала серьезной. "Я шучу, когда должна быть серьезна. Твой брат - дорогой друг, и я люблю его всей душой. Я восхищаюсь его целеустремленностью".

"Его упертостью, ты имеешь в виду".

"Отчасти это так. Вы, смертные, можете посвятить свои жизни общему делу и оставаться верными этой клятве, несмотря ни на что, пока смерть не освободит вас. Такое упорство не свойственно моему виду – мы более склонны колебаться и пережидать проблемы, вместо того чтобы бороться с ними. Я думаю, Альфрик слишком настойчив. Я беспокоюсь за него. Если бы я могла, то поручила бы тебе позаботиться о нем. Семейные узы не обязательно глубже дружеских, но они имеют свою силу".

"Я ничего об этом не знаю, - сказала Ольва, - Альф так и не вернулся к нам домой после войны".

"Для Альфрика война не закончилась. Он не говорил о тебе - я полагаю, он не