Непокорный Меч - Гарет Ханрахан

могут уйти на юг и обниматься с деревьями, как хочет Лаэ. А могут остаться здесь и погибнуть, насколько это возможно для эльфов. К черту эльфов-колдунов, если честно. Ватлинги... Послушай, представь, что это долгая битва, в которой мы будем сражаться месяцами. Многие люди умрут, что бы мы ни делали, и давай посмотрим правде в глаза, они все равно едва ли люди. Они просто алхимическая слизь и магия. Может быть, Блейз сумеет придумать что-нибудь умное и вывезти часть их нерестилищ за пределы города, прежде чем Дикие разнесут это место вдребезги. Я должен поспешить собрать свою домашнюю стражу". Гундан забрался в карету. "К утру я буду готов выступить в поход - мы поедем верхом вместе, да?"

"Знаешь, мы могли бы полететь. Дредворм может нести нас двоих. Мы были бы там гораздо быстрее".

Дварф очень тяжелый, - проворчал меч в голове Альфа. Не будь так уверен.

"Нет." Гундан наклонился и понизил голос. "Сейчас мы должны вести себя как лорды, Альф, все мы, Девять. Сейчас не те времена, когда мы могли просто съебаться на Дорогу. Все это, - он махнул рукой в сторону города, - наша проблема. Мы должны держаться вместе, а для этого иногда нужно быть на виду. Мы будем ездить с модными рыцарями и под знаменами Лиги, но мы - главные". Он схватил Альфа за плечо. "Помни об этом. Мы - большие герои, твою мать".

Альф повернулся к Ильдорэ. "У меня есть поручение в Вольностях". Ее запястья все еще были скованы. Он оглянулся на цитадель Лиги. Там были камеры, где держали заключенных.

"Возьми меня с собой, - тихо попросила она. "Прошло много лет с тех пор, как я открыто ходила по улицам своего города".

Разрушитель Чар сказал бы ему, что это ловушка. Гундан накричал бы на него за то, что он доверился эльфу-колдуну.

"Хорошо."

Альф смотрел ей вслед, пока они шли. Сначала настороженно - он не чувствовал непосредственной угрозы со стороны эльфийки, но она все равно была опасна, как ядовитая змея. Однако вскоре обнаружил, что наблюдает за ее реакцией на город, который он помог построить. Ильдорэ сморщила нос при виде многолюдных улиц и всего, что люди построили в захваченном городе. Ряды лавчонок, торгующих скульптурами и сокровищами, награбленными на развалинах города. Таверны, бордели и игорные притоны. Ломбарды, предлагавшие оплату кровью.

"Ничто в этом падшем мире не может быть неизменным, смертный, но Некрад был настолько близок к этому, насколько это вообще возможно представить. Улицы этого города были проложены почти за восемь тысяч лет до моего рождения. Я жила здесь две тысячи лет после этого, и все это время город был вечен. Мы бессмертны, но не вечны. Мы меняемся. Мы непостоянные существа". Она взглянула на Альфа. "Твоя подруга Лаэрлин молода, ты знаешь. В ее нынешнем воплощении ей всего несколько сотен лет, и это все, что она знает. Молодые так наивны, и мир кажется им таким ярким. У них нет того налета памяти, которым покрыты вещи для стариков". Ильдорэ, как могла, обвела связанными руками изменившуюся улицу вокруг себя. "Видя все это, я чувствую себя старой".

"Да, я тоже".

Она рассмеялась. "Ты - майская муха. Как можно состариться за полвека или около того? Полвека - это мимолётное настроение". Ильдорэ скользила вокруг него, как кошка, пока они шли к воротам Гарнизона. "Я могла бы посвятить себя тому, чтобы ублажать тебя, смертный, в течение полувека. Я могла бы посвятить тебе всю свою энергию, все свои мысли, все свое сердце. Представь себе! Я могла бы очаровать тебя и подарить тебе такое блаженство, что ты подумал бы, что никто другой никогда не испытывал подобной радости. Я могла бы идти рядом с тобой все дни твоей жизни и поддерживать во всем всеми своими силами и духом. Я могла бы любить тебя, смертный, если бы захотела. А потом, когда ты умрешь, я могу уйти, не оглянувшись, потому что прошло всего полвека, а это всего лишь прихоть, крупица вечности".

"К чему ты клонишь?"

"Возможно, чтобы заставить тебя увидеть, что здесь было утрачено. Неизменный город изменился. Даже предки предков предков предков Диких, когда жили здесь, не произвели такого опустошения. Это твоя работа".

Альф кивнул в сторону нерестового чана. "Это работа лорда Боуна. Не моя".

"Боун пришел к нам из Саммерсвелла. Утомительно помнить все свои маленькие королевства. Это как два опавших листа, один из которых настаивает на том, что мне важно помнить, что другой вырос из другой веточки".

"Боун был не более чем падающим листом, не так ли?" - усмехнулся Альф. "По-моему, он был чем-то большим. Он захватил твой драгоценный вечный город. Ты хвасталась, что собиралась убить его. И как ты сбежала, когда тебе это не удалось".

"Мы сами сделали это с собой. Жаждали новизны и ощущений - в отличие от ахедраев, мы не отупляем свой разум до состояния безмятежного идиотизма лотосовыми напитками. Нет, мы были глупы в другом. Приняли смертного и развлекались тем, что учили его, а позже притворялись, что служим ему. Но мы недооценили его амбиции. То, что начиналось как потакание малолетнему королю, превратилось в подлинное раболепие. А потом он переделал город под свои нужды, чтобы только самому в полной мере использовать его магию".

Она задержалась у резьбы на стене. На ней был изображен эльфийский лорд на коне, суровый и гордый. Копыта его коня топтали груду расчлененных демонов, и еще больше ужасов бежало перед его гневом - хотя демоны в основном были скрыты плакатами и наклеенными объявлениями, рекламирующими развлечения или возможности в городе. Разыскиваются искатели приключений. "Войны с демонами длились тысячу лет, а вы, смертные, ничего о них не помните. Вы ничего не знаете ни о Крестовом походе Освещенном Свечами, ни о Пике Илисдуна. Все, что у вас есть, - это истории, которые пересказываются снова и снова, тускнеют и меняются с каждым пересказом. И вот что печально – мало кто из эльфов помнит то же самое, даже те, кто был там. Воспоминания затмеваются воспоминаниями о воспоминаниях, и история становится единственной правдой, которая остается. Иногда мне кажется, что именно поэтому мы, эльфы, со временем увядаем - мы уже не можем вспомнить, кто мы есть на самом деле, под всеми масками и уловками, поэтому становимся не более чем тонкой оболочкой, от которой легко избавиться. Но Некрад помогает нам выстоять.

На протяжении тысячелетий Некрад был летописью нашего народа.