Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

— Капитан, а вы уверены, что хотите уйти за пределы моих сенсоров? — кажется, уже в третий раз обеспокоенно поинтересовался ИИ корабля, пока Ирмелис быстро паковала рюкзак и пристёгивала к бёдрам лазерные пистолеты.

— Мира, у меня нет выбора.

— Я не смогу защитить вас, капитан, как только вы пересечёте дистанцию в пятьдесят километров.

Ирмелис вздохнула и подняла глаза к сенсорной панели:

— Я знаю, подруга, и понимаю все риски. Но если есть хоть малейший шанс улететь с этой планеты — я не могу его упустить. Я лучше сдохну, пытаясь выбраться отсюда, чем проживу остаток своей жизни в этом кошачьем лотке.

— Вас поняла, капитан.

Ирмелис снова вздохнула и поставила на браслете связи отсчёт:

— Если меня не будет больше трёх недель после того, как вернутся местные воины — можешь считать меня погибшей. В этом случае ты обязана уничтожить корабль.

— Так точно, капитан.

[12] Керамбит — нож с изогнутым клинком и заточкой, как правило, с внутренней стороны. Нож удерживают обратным хватом, продев большой палец в кольцо. Лезвие и остриё клинка ориентированы от себя.

Глава 6

Через десять минут Ирмелис была готова — неплохо, учитывая, что она вообще не собиралась в поход. Но, во всяком случае, теперь было понятно, почему будильник был запрограммирован на такую рань! Видимо, вчера, когда она притащилась домой… нет, не так… когда её притащил домой старейшина, она, несмотря на невменяемое состояние, всё же смогла выставить правильное время, о котором, скорее всего, и договорилась с аборигенами.

На горизонте только начинал заниматься рассвет Киала, когда Ирмелис в сопровождении воинов двинулась в путь. На сердце было тяжело. Слишком тяжело было покидать корабль, который уже пять лет был ей родным домом. Ещё тяжелее было от осознания, что, если она не вернётся, Мира по её же приказу запустит процесс самоуничтожения. И уж совсем хреново было от того, что она скоро утратит связь со своим единственным и самым дорогим другом, пусть этот друг и был всего лишь искусственным интеллектом (ИИ).

Рядом раздался взрыв хохота, и Ирмелис поморщилась. Они прошли-то всего несколько километров, а болтовня воинов уже начинала её порядком раздражать. Не мужчины, а базарные бабы какие-то! Вот что такого можно рассказывать, чтобы все ржали, как ополоумевшие придурки? Ирмелис невольно прислушалась к разговору и поняла, что воины обсуждают какого-то Нэтора. Дескать, теперь долго ему придётся позориться. Это ж надо — не смог женщине отпор дать! Да ещё и не смог отстоять свою «Слезу Бога»! Какой же он теперь воин? Теперь у него один путь — быть Отверженным!

Ирмелис с ужасом поняла, что воины, вероятно, обсуждают того беднягу, которому вчера не посчастливилось стать жертвой её пьяного угара.

— А что значит быть Отверженным? — тихо поинтересовалась Ирмелис из-под капюшона.

Воины удивлённо замолчали, а потом тот, который был предводителем, пояснил:

— Так то и значит. Теперь с ним никто не будет разговаривать. Женщины за такого мужчину замуж не выходят, и в поселении ему теперь никто не поможет.

Ирмелис остолбенела. Это что же получается — она так легко разрушила судьбу человека? Нет! Она же просто хотела провести анализ «Слезы Бога»!

— Интересные у вас традиции, — задумчиво обронила она. — То есть, то, что Нэтор был одним из вас, был вашим другом и братом, ничего не значит? Не имеет значения, что он ходил с вами в битвы, защищал наравне с вами селение, был готов отдать жизнь за любого из вас? Нет? Это всё не важно? Всё, что имеет значение — это висит ли у него на шее побрякушка?

Воины поражённо задумались.

— Но это же «Слеза Бога»! Воин должен защищать её до последнего вздоха, — пафосно возразил кто-то.

Ирмелис резко развернулась, чтобы увидеть совсем зелёного сопляка. Логика убойная — не иначе, как этот индивид прямой потомок того кренделя, что планету называл.

— Объясни-ка мне, дружок, ты считаешь, что кусок какого-то металла важнее жизни человека? — холодно поинтересовалась она, смерив молодого дурака презрительным взглядом.

Воины замедлились и навострили уши.

— Ну… я… — неуверенно заблеял паренёк.

— И знаешь ли ты, что эта висюлька на шее вовсе не делает тебя воином?

— Я… — даже в предрассветной мгле было видно, как парень побледнел.

— Я тебе больше скажу. В честном поединке я смогу сорвать «Слезу Бога» с твоей шеи за несколько секунд. Хочешь оказаться на месте Нэтора? Хочешь, чтобы все, кого ты знаешь, смотрели на тебя с презрением и безразличием?

У паренька задрожали губы.

— И что самое интересное, — продолжила Ирмелис, напрочь игнорируя настороженные взгляды воинов, — никто за тебя даже не заступится. Потому что ты же воин, раз у тебя «Слеза Бога»! Считается, что теперь ты сам можешь за себя постоять! А если кто-то к тебе и питает столь глубокие чувства, чтобы заступиться за тебя, то открою тебе маленький секрет: никому в вашем селении меня не одолеть.

Теперь к Ирмелис были прикованы взгляды всех воинов без исключения.

— И видишь ли… Как тебя зовут? — обратилась она к находящемуся на грани обморока пареньку.

— Ви… Витар, — слегка заикаясь, выдавил из себя молодой недоумок.

— Видишь ли, Витар, на моей родной планете много воинов. Есть специальные учебные заведения, куда берут семилетних детей и учат их быть убийцами. И с самого детства в этих детей вдалбливают одну простую истину. Знаешь какую?

Паренёк, словно заворожённый, покачал головой.

— Предателям — смерть, — сказала, словно отрубила, Ирмелис.

— Этому вас учат? — недоумённо поинтересовался ещё один молодой воин, до этого момента, как и все остальные, слушавший разговор Ирмелис и Витара.

Ирмелис обратила свой взгляд на второго воина:

— Да. Потому что у нас дети с пелёнок знают: как бы сильны они ни были, всегда найдётся противник, который окажется сильнее. Каким бы умным и хитрым ты ни был, всегда найдётся кто-то умнее и хитрее. И иногда бывают ситуации, когда только твой друг и соратник может тебе помочь. Вот поэтому предательство из нас выбивают в процессе обучения. В прямом смысле этого слова. Ты даже не можешь представить, сколько раз мою задницу спасали мои соотечественники, которые до этого меня даже в лицо не знали. И всё просто потому, что я