Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

него на коленях, но пальцы сжимали его так крепко, будто от этого зависела жизнь. Я не спешил засыпать — усталость боролась с тревогой, а мысли возвращались к взгляду командира. Слишком уж пристально он смотрел. Слишком явно видел во мне нечто, чего я сам не замечал.

Когда на востоке лишь начал бледнеть рассвет, командир позвал меня в сторону. Лицо у него было всё то же — сухое, каменное, только теперь к нему добавилось жёсткое недовольство.

— Парень, — начал он без предисловий, — ты допустил ошибку. Серьёзную.

Я нахмурился.

— Какую?

— Ты скрыл, что владеешь светом. — Его слова прозвучали как приговор. — Маги света не ходят этой дорогой. Никогда. И знаешь почему?

Я молчал.

— Потому что свет для ловцов душ — как маяк для мотыльков, — командир шагнул ближе, его голос понизился. — Ты, может, и не слышал о них, но я слышал. Если они придут, никто, слышишь, никто не встанет рядом с тобой. Это верная смерть.

Холод пробежал по коже. Я сжал кулаки.

— Я не знал, — сказал честно. — Я не маг света, а… стихийный маг. У меня все направления понемногу.

Командир вскинул бровь, в глазах мелькнул скепсис.

— Универсалы не жгут тварей так, как ты. Ты управляешься со светом слишком хорошо. — Он помолчал, смерив меня долгим взглядом. — Но спорить я не стану. Выбор у тебя простой: продолжить путь с караваном, зная, что если явятся ловцы — никто за тебя не умрёт. Или вернуться в Москву одному.

Я сжал зубы. Возвращаться? Сбежать? Оставить Кирю одного? И всё — ради страха перед тем, что ещё даже не показалось? Нет.

— Я останусь, — сказал я твёрдо. — Путь нужно закончить.

Командир кивнул коротко, словно принял моё решение, но уважения в его взгляде не прибавилось.

— Хорошо. Но запомни, парень, — его голос стал жёстким, — если увидим ловцов душ — спасайся сам. Других в это не тяни.

Он развернулся и ушёл, оставив меня среди предрассветного холода с ощущением, что мир вокруг стал вдвое тяжелее.

Я смотрел на просыпающийся лагерь, на людей, что доверяли каравану свою жизнь, и понимал: теперь любое моё действие — шаг по лезвию.

Я вернулся к костру, стараясь, чтобы лицо не выдавало недавний разговор. Киря уже проснулся и потягивался, разминая плечи. Увидев меня, он нахмурился — слишком уж внимательно посмотрел, будто почувствовал что-то неладное.

— Ну и что он тебе сказал? — спросил он вполголоса, будто мы обсуждали что-то постороннее.

Я усмехнулся, натянуто:

— Что не стоит опаздывать в дорогу.

Киря прищурился.

— Ложь у тебя не очень выходит. Я слышал кое-что. «Свет»… «ловцы душ»… — он понизил голос. — Кирилл, ты ведь не собирался мне рассказывать?

Я вздохнул. Скрывать бессмысленно.

— Слушай, да. Есть проблема. Для них свет — как приманка. Караванщик думает, что я маг света, и из-за этого мы можем привлечь… неприятности.

— А ты? — перебил Киря, в глазах его горело напряжение. — Ты действительно маг света?

— Нет. — Я покачал головой. — Я универсал. У меня всё сразу понемногу. Свет — лишь часть. Но признаю: им я пользуюсь лучше других. Вот и вся причина.

Киря молчал, переваривая сказанное. Его пальцы неосознанно теребили жезл огня.

Глава 21

— А если они правы? — тихо сказал он. — Если мы и правда накличем беду?

Я положил ему руку на плечо.

— Тогда справимся. Мы ведь уже справлялись.

Он не ответил, лишь кивнул, но в его взгляде впервые мелькнула тень сомнения. И эта тень оказалась куда тяжелее, чем любое слово командира.

Я ехал рядом с телегой Кири, стараясь держать лицо спокойным, но мысли крутились одна за другой. Слова караванщика не отпускали.

Ловцы душ.

Я слышал о них краем уха — сказки для учеников Академии, истории, которыми пугали детей в деревнях. Говорили, что они не просто питаются силой живых, а выдирают душу целиком, оставляя от человека пустую оболочку. Тела их жертв будто даже продолжали двигаться какое-то время, но уже без мысли и разума — лишь тени самих себя.

Они ненавидят свет. Любой — солнечный, магический, даже слабое пламя свечи. Потому днём они никогда не появлялись. Но ночь — их стихия. Особенно безлунная.

Я поднял голову. Луна висела тонким серпом, еле цепляясь за облака. Серебро её света выглядело больным, умирающим. Через три дня тьма станет полной. И через три дня мы всё ещё будем в дороге.

Не успеем…

Путь от Москвы до Петербурга даже в караване занимал неделю. На третий день мы окажемся как раз в сердце зоны, где монстры выходили чаще всего. Где даже днём караваны старались держать плотный строй и не отставать.

Я сжал кулаки на поводьях. Вариантов немного: либо мы выдержим, либо… я даже не хотел додумывать.

Мой свет может привлечь их быстрее. Но без света караван лишится защиты против иных тварей. Замкнутый круг.

Я бросил взгляд на Кирю. Он что-то насвистывал себе под нос, проверяя крепления на телеге. Делал вид, что не переживает, но пальцы у него дрожали. Он тоже понимал, чем грозит нам эта дорога.

Ночь тянется дольше, чем день, когда знаешь, что за тьмой к тебе тянутся чьи-то когти.

Ночь застала нас на открытой дороге. Караванщики быстро выстроили телеги в круг, поставили факелы по периметру и развели два больших костра. Жаркое августовское пламя трещало, разгоняя мрак, но тревога не уходила. Она будто просочилась в сам воздух, густой, душный, пропитанный запахом травы и пыли.

Я сидел у огня, но чувствовал, как темнота за пределами круга света давит на меня. Словно там, за стеной из факелов, кто-то уже дышит нам в затылок. Каждое потрескивание сухой ветки, каждый вздох лошадей казался предвестием беды. Люди говорили шёпотом, будто лишнее слово могло привлечь внимание.

Киря устроился рядом, жезл у него лежал на коленях. Он делал вид, что борется со сном, но по глазам было видно — он не сомкнёт их до утра.

— Слушай, — прошептал он, наклоняясь ко мне, — а если они придут… ловцы эти… как их бить?

Я покачал головой.

— Говорят, света они боятся. Но не огня. Чистого света. — Я посмотрел на свои ладони. — Только это и может помочь.

Он замер.

— Но если ты их зазовёшь?..