Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Киря нахмурился, сжал бумаги так, будто боялся их уронить.

— Ты что несёшь? — голос его дрогнул. — Какие письма? Ты собираешься…

— Не собираюсь, — перебил я, хотя сердце в груди билось так, будто само понимало ложь. — Но другого выхода нет. Вариантов всего два: или погибнем все, или только один.

— Я не брошу друга! — выпалил он, шагнув ближе. — Ты сам сказал, что вдвоём мы сильнее, что вместе справимся.

Я на секунду зажмурился, собирая силы, и выдохнул.

— Это достойно уважения, Киря. Но напрасная жертва. Ты нужен живым. И мне, и Владу, и тем, кто останется.

— Да к чёрту нужность! — его голос сорвался на крик. — Думаешь, мне легко смотреть, как ты идёшь один, будто на заклание?

Я шагнул к нему и, впервые, позволил себе говорить жёстко, почти приказным тоном:

— Ты останешься. Это не обсуждается. — Я вложил в его ладонь мешочек с деньгами — всё, что у меня было. — Отдашь Владу. Скажешь… скажешь, что я всё пытался. До конца.

Его лицо перекосилось от злости и отчаяния. Он хотел что-то сказать, но я поднял руку, не давая перебить.

— Это моё испытание. Личное. И если я его не переживу — значит, такова судьба.

Он тряс головой, словно пытаясь сбросить мои слова. Но я видел — в глазах уже стояли слёзы.

— Чёрт бы тебя побрал, Кирилл… — прошептал он. — Чёрт бы побрал…

Я обнял его на мгновение — коротко, твёрдо.

— Держись, брат. У тебя всё получится.

И отвернулся, не давая себе больше ни секунды слабости. Впереди была ночь. Моя ночь.

Сумерки опускались тяжёлым пологом. Сначала исчезли краски — мир вокруг стал серым, будто выцветшим. Потом начали размываться очертания деревьев, скользить тени, удлиняться до неестественных размеров. Небо еще тлело на западе, но этот свет уже не имел силы. Оно больше походило на угасающий уголёк, который вот-вот догорит и оставит меня один на один с темнотой.

Я шёл ровно, без спешки, но внутри всё сильнее гудело напряжение. Сердце билось слишком громко, каждый вдох отзывался в ушах, словно мир прислушивался ко мне. Казалось, ещё немного — и из-за ближайшего ствола на меня уставятся чьи-то горящие глаза.

Мысли лезли в голову одна за другой. О Кире, о караване, о том, что будет, если я не вернусь. Если письма попадут к Владу раньше, чем весть обо мне. Если…

Я резко остановился. Сжал кулаки так, что костяшки хрустнули.

Хватит.

Эта ночь — не для сожалений. Не для сомнений. Это гонка со смертью. А в гонке любое промедление, любой лишний груз в голове — это шаг к могиле.

Я сделал глубокий вдох и выдохнул, словно выбрасывая из себя всё ненужное: страх, сожаление, даже надежду. Осталось только одно — холодное, обнажённое намерение дожить до рассвета.

Я двинулся дальше, уже тише, уже собраннее. Внутри разливалась пустота, и в этой пустоте не было места ни жалости, ни страху. Только цель.

Всё остальное — потом. Если будет это «потом».

Я остановился и прислушался. Лес жил своей жизнью, но в этой жизни что-то надломилось. Не привычный ночной гул — не совы, не стрекот насекомых, не осторожные шаги зверя. Нет, это было другое.

Тяжёлые, вязкие звуки. То хруст ветки, то шорох в траве. И самое главное — они двигались ко мне. Не к каравану. Караван остался за спиной, там по-прежнему вспыхивали костры, слышался слабый гул голосов. Но всё внимание этой тьмы было сосредоточено на одном. На мне.

Я сжал рукоять клинка, ощущая, как сталь чуть холодит кожу сквозь ткань. Силы внутри отзывались еле слышным гулом, будто само тело готовилось к встрече.

— Значит, пришли, — пробормотал я, сам себе, и в этот момент понял: сомнений нет. Они выбрали меня.

С каждым мгновением шаги, шорохи и странное, хриплое дыхание становились ближе. Тьма сгущалась, и казалось, что сами деревья гнутся, уступая дорогу тем, кто приближается.

Я встал спиной к широкому стволу, чтобы не оставлять за собой пустоты. Сердце билось ровно, холодно. Всё внутри обострилось. Теперь — только я и ночь.

Глава 23

Тьма передо мной дрогнула. Сначала я подумал, что это очередная тень от ветвей, но нет — она двигалась слишком уверенно, слишком прямо на меня.

Слабый скрежет когтей по коре, приглушённое рычание. Я видел её уже отчётливо: тварь ростом с телёнка, худая, жилистая, будто вырезанная из тьмы сама. Глаза — два уголька, горящие тускло-красным. Она шагала боком, низко опустив голову, как волк перед прыжком.

«Слабая», — мелькнула мысль. Я чувствовал это кожей. Сильнее, чем привычные монстры из малых разломов, но не смертельная угроза. Разминка. Начало. Проверка.

Я поднял клинок, не тратя свет. Заряжать силу — значит приглашать настоящих хозяев ночи. Этого пока не стоит делать.

Тварь рванула. Быстро, рывком, без замаха. Я ушёл вбок, пропустив когти мимо плеча, и тут же ударил рукоятью в челюсть, чтобы сбить с траектории. Не убивать. Не тратить силы зря.

Она взвыла, но не отступила. Прыжок второй, третий. Каждое движение было хищным, натренированным, и всё же — слишком простым. Словно она лишь испытывала меня, а не пыталась разорвать всерьёз.

Я ответил так же. Минимум усилий, только ровные уклонения и короткие удары. Один — в бок, чтобы сбить дыхание. Второй — по лапе, чтобы хромала. Третий — в висок. И всё. Тварь повалилась, забилась в агонии, оставив на траве след из чёрной, маслянистой крови.

Я стоял над ней, сдерживая желание добить окончательно. Слишком рано. Слишком легко. Настоящее начнётся позже.

Я обтер клинок о мох и снова прижался к дереву, вслушиваясь в ночь. Где-то там, дальше, уже шевелились другие шаги. Более тяжёлые. Более размеренные.

Это был только первый ход.

Я остался на месте. Дерево за спиной давало иллюзию защиты, и уходить вглубь тьмы было бы глупостью. Пусть приходят сами. Здесь у меня хотя бы одна сторона прикрыта.

Труп первой твари уже затих, растекаясь мерзкой чёрной жижей, но я не отвёл взгляда от темноты впереди. Там что-то двигалось. Не спеша. Шаги — тяжёлые, вязкие. Я понял: это не одиночка. Несколько. Идут неторопливо, будто уверенные, что я всё равно никуда не денусь.

Я крепче сжал клинок. Свет пока не использовал — только личное усиление. Пусть думают, что я обычный боец. Настоящие силы