МИФЫ. Корпорация М.И.Ф. - Роберт Асприн

и все время перебиваем друг друга комментариями типа: «Ты видел, как я?..» и «Ага, а как насчет того, когда крутой здоровяк…». Более того, я бы сказал, что мы с ними теперь свои в доску, но тут входит капитан.

Все разговоры мигом прекращаются, хотя, похоже, он слышал нас задолго до того, как мы его увидели, так что нет никакого смысла притворяться, что мы все время вели себя так тихо. Тем не менее вид у него не слишком радостный, поэтому мы без какого-либо устного соглашения тотчас возвращаемся к предписанным нам ролям. Я имею в виду, что охранники принимают стойку «вольно» и смотрят строго, в то время как мы с Нунцио просто сидим и выглядим сконфуженными, что не так уж сложно, поскольку, как я уже сказал, мы вышли из драки с боевыми ранениями.

В полной тишине мы наблюдаем, как капитан садится за свой стол и начинает изучать лежащий там рапорт. Полагаю, я мог бы взглянуть на него сам, когда мы болтали с охранниками, но, честно говоря, мне это не приходило в голову, пока я не увидел, как его читает капитан. Вот тогда-то до меня дошло, что наши с Нунцио судьбы вполне может решить то, что там написано.

Наконец капитан поднимает глаза и как будто видит нас всех впервые.

– Где остальные? – спрашивает он у одного из охранников.

– В лазаретной палатке, сэр, – отвечает тот.

Капитан вопросительно поднимает брови.

– Что-то серьезное?

– Нет, сэр. Лишь несколько шишек и синяков. Кроме…

Охранник колеблется и смотрит на меня, и мне понятно: речь сейчас пойдет обо мне.

– Я сказал ребятам, что пусть их сначала слегка подлатают, а я тем временем переговорю с вами, капитан… сэр, – говорю я. – Видите ли, драку начали мы с Нунцио, а взвод просто присоединился позже, чтобы помочь нам… поэтому я подумал, что… раз уж ответственность лежит на нас…

– Можете это проверить? – обратился капитан к охраннику, прерывая мою речь.

– Так точно, сэр.

– Отлично. Пошлите сообщение в лазарет. Скажите остальным членам взвода, что после того, как их раны будут обработаны, они могут вернуться в свои палатки. Сержант Гвидо и капрал Нунцио берут на себя полную ответственность за их действия.

– Так точно, сэр, – говорит охранник, отдает честь и уходит.

У меня слегка отлегло от души, поскольку я отчасти беспокоился о том, что наш финт навлечет неприятности на весь взвод. Слегка, но не совсем, поскольку остается вопрос, что капитан намерен делать со мной и Нунцио. Это серьезный вопрос, поскольку взгляд, которым капитан одаряет нас, весьма уклончив, то есть он не рад и не расстроен, хотя я не уверен, чему бы он мог радоваться в этой ситуации.

– Вы в курсе, – говорит он наконец, – что меня вызвали со сцены, чтобы разобраться с этим вопросом? Хотя я еще не исполнил последнюю песню?

– Нет, сэр, – говорю я, – потому что меня там не было.

Однако это простое утверждение прояснило для меня две вещи. Во-первых, его довольно щегольский наряд… Элегантный, но явно не соответствует уставу. Во-вторых, это устранило все мои сомнения относительно уровня доброжелательности, каковую капитан испытывает к нам, несмотря на уклончивый взгляд.

– Согласно вот этому, – говорит он, вновь просматривая рапорт, – вы двое были участниками, если не истинными зачинщиками драки в баре, и не только с гражданскими лицами, но и с местной полицией. У вас есть что к этому добавить?

– Местная девица пыталась общипать парня из нашего взвода, – отвечаю я.

Я полагаю, что теперь, когда мы выполнили свою миссию, самое время позаботиться о себе.

– Затем, когда мы попытались вызволить его, остальные наперебой заорали, что он напал на нее. Что касается копов… я имею в виду местную полицию, то они пытались арестовать нас всех, хотя наша военная полиция уже была на месте предполагаемого преступления, а нас на курсе базовой подготовке учили…

– Да, да, я знаю, – отмахивается он. – Солдат должен судить военный, а не гражданский суд, поэтому вы вдвоем взяли на себя целый зал, полный гражданских лиц, и все из-за пункта Военного кодекса. Это так?

– Да, сэр. Исключительно из-за этого и пытаясь выручить товарища по взводу.

– Отлично, – говорит он и смотрит на охранников. – Можете идти. Дальше я разберусь с этим сам.

Мы молча ждем, пока военные полицейские гуськом выходят из комнаты, а затем ждем еще немного, пока капитан вновь изучает наши личные дела.

– Вы двое прикомандированы ко мне всего на неделю и поступили на службу всего за несколько недель до этого. Это верно?

– Так точно, сэр.

– Итак, вы только что закончили учебку, и уже сержант и капрал. А теперь вот это.

Он снова начинает просматривать наши личные дела, и беспокойство почему-то отпускает меня. Хотя отвертеться от наказания у нас вряд ли получится, так как мы уже во всем признались, скорее всего, мы отделаемся лишь тем, что лишимся наших нашивок, что, если честно, не слишком меня огорчает. Неплохо, если учесть, что у нас нет рупора, чтобы громко выразить наше раскаяние.

– Гражданские власти рекомендуют сурово наказать вас… в назидание другим, чтобы вашим товарищам по оружию было неповадно следовать вашему примеру.

Меня вновь начинает охватывать беспокойство. Его слова не слишком обнадеживают, и после карьеры, не запятнанной ни единым судебным приговором, я не горю желанием провести время на гауптвахте. Может, еще не поздно отозвать наше признание… и стоит ли за дверью военная полиция?

– Отлично, – наконец говорит капитан, отрываясь от наших личных дел. – Считайте, что вы получили дисциплинарное взыскание.

Мы ждем, пока он скажет что-то еще, но вскоре понимаем, что на этом все.

– Сэр?

Капитан натянуто улыбается нашей реакции.

– Знаете ли вы, солдаты, в чем больше всего нуждается армия, которая растет так быстро, как наша?

Мне становится муторно, ведь я уже слышал эту речь раньше. Правда, в тот раз, когда я ее слышал, Нунцио не было рядом.

– В профессиональном портном, – говорит мой кузен.

Капитан удивленно моргает, а затем разражается хохотом.

– Очень остроумно, – говорит он. – Именно так, да! Ты прав, капрал Нунцио… но я имел в виду не это.

Он сбрасывает ухмылку и возвращает разговор в прежнее русло.

– Нам нужны лидеры. Можно научить людей стрелять, но нельзя научить их руководить. От слова «совсем». Мы можем показать им необходимые процедуры и рассказать им о принципах, чтобы они могли, по крайней мере, действовать, но настоящему лидерству… харизме, которая внушает лояльность, и храбрости, чтобы действовать во время кризиса… этому научить нельзя.

Он берет рапорт и небрежно швыряет его обратно.

– Итак,