МИФЫ. Корпорация М.И.Ф. - Роберт Асприн

запоминанием Ужа, разве что у свидетелей, поскольку он, если можно так выразиться, очень запоминающийся тип. Он высокий и невероятно худой и имеет привычку одеваться во все черное, как и сейчас. Вот почему ему удалось незаметно подкрасться к нам.

– Ребята, вы знаете друг друга? – говорит Паук, нерешительно переводя взгляд с меня на Нунцио и обратно.

– О, мы старые друзья, – говорит Уж своим мягким, мурлыкающим голосом.

– Вообще-то скорее «партнеры», – поправляет Нунцио, отступая еще дальше от меня.

Хотя и Нунцио, и я знаем Ужа, мы никогда не притворялись, что он нам нравится. Он один из главных силовиков Синдиката, но, на наш вкус, ему слишком нравится его работа. Возможно, вы заметили, что, когда того требует случай, ни Нунцио, ни я не возражаем против разумного применения силы, но, поскольку это противоречит нашей трепетной натуре, мы приучились прекращать подобные досадные столкновения в самые кратчайшие сроки. А вот Уж обожает как можно дольше растягивать свою работу… и работает обычно ножом. Однако когда того требует ситуация, он может действовать столь же быстро, как змея, одарившая его прозвищем. И хотя тем вечером в баре мы с Нунцио не сомневались, что вдвоем дадим отпор полному залу обычных чуваков, у меня в голове возникает серьезный вопрос: сможем ли мы, даже работая вместе, противостоять Ужу, если дела примут скверный оборот?

– Почему бы тебе не отправиться обратно в казармы, Паук, – говорю я, не сводя глаз с Ужа. – У нашего коллеги, вероятно, есть кое-что, что он хочет обсудить с нами… в частном порядке.

– Только не я! – говорит Уж, поднимая руки ладонями вверх, что, на мой взгляд, является преувеличенной демонстрацией невиновности. – Хотя признаюсь: я думаю, что разговор между нами был бы… интересным. Нет, я здесь лишь для того, чтобы сопроводить тебя к еще одному старому другу.

– И кто же это? – спрашивает Нунцио.

Ухмылка Ужа соскальзывает с его лица, а голос падает на десяток ступеней звукоряда.

– Дон Брюс хочет поговорить с вами. Он прямо горит желанием с вами пообщаться.

Глава 14

Кто дал вам власть отменить мой приказ?

Папа Иоанн[34]

– Да, у вас там телка что надо!

Я искоса смотрю на Ужа, когда он это говорит, но его манеры кажутся вполне уважительными, равно как и его тон, из чего я делаю вывод, что он говорит это искренне, без какого-либо намека на сарказм.

– Да, очень даже ничего, – уклончиво отвечаю я.

Поскольку у нас проблемы с Синдикатом, казаться слишком близко знакомыми с Пауком не самая лучшая идея.

– А что случилось с ее волосами?

– Думаю, ей так нравится, – пожимаю я плечами. – Кто скажет, что там у баб на уме. Конечно, до того, как армия коротко их остригла, они выглядели лучше.

– Это напоминает мне анекдот, который я когда-то слышал, – говорит Нунцио. – Типа чувак ловит аллигатора, затем отрезает ему нос и хвост и красит его в желтый цвет…

– Знаете, – перебивает его Уж, – пока мы вас искали, она спрашивала меня, как ей вступить в Синдикат, после того как отбарабанит срок армейской службы.

Теперь мне понятно, почему Уж такой разговорчивый. Он аккуратно проверяет, есть ли у Нунцио или у меня какие-либо виды на Паука, профессиональные или личные. Это понятно, хотя я не думаю, что он нас боится. Просто каждый парень знает: путаться с чиксой другого парня – или, если ты в Синдикате, с его рекрутом – скорее всего будет расценено как вызов, что себе дороже. Поэтому прежде, чем продолжить, разумнее все тщательно проверить. Хотя вы не обязательно получите разрешение, проявить вежливость и спросить – это верный способ не нарваться на грубость; это предотвращает возможную обиду, не говоря уже о ненужном кровопролитии.

– У девицы есть свое мнение, – осторожно говорю я. – Конечно, неделю назад она спрашивала меня и Нунцио о том же, и мы типа собирались спонсировать ее, если до этого дойдет.

– Хорошо, вас понял, – кивает Уж. – Конечно, это зависит от того, где вы, ребята, окажетесь в будущем.

Он говорит это непринужденным тоном, но его слова – холодное напоминание о реалиях нашей ситуации. Он ведет себя дружески, типа у него нет к нам никаких претензий, кроме разве что профессионального соперничества. Однако мы не сомневаемся, что если Дон Брюс поручит ему прихлопнуть нас, он в лепешку разобьется, чтобы выполнить этот приказ.

– Кстати, о нашем будущем, – говорит Нунцио, – куда мы идем?

Судя по направлению, в котором мы движемся, я неплохо представляю ответ, и Уж подтверждает мою догадку.

– Назад, в «Суши-бар» Абдула, – говорит он. – Или, как сказал бы наш Гвидо, на место совершения преступления.

– Уж, – говорю я, слегка выпрямляясь, – ты пытаешься прикалываться над тем, как я говорю?

– Я? – удивляется он. – Боже мой, нет. Меня всегда восхищало твое владение языком, твоя артистичность, Гвидо, как и всех остальных членов Синдиката, которых я знаю. К тому же…

Мы достигли порога нашей цели, но Уж на миг останавливается, чтобы договорить.

– Я… определенно не хотел бы оскорблять такого крепкого парня, как ты, и тебя тоже, Нунцио. Кстати, мне нравятся ваши новые прикиды. Они отлично демонстрируют ваши ноги, понимаете, о чем я?

Я ждал какой-нибудь шутки по поводу нашей формы с тех пор, как Уж вышел из тени. Однако мне понятно, почему он так долго тянул, прежде чем ее отпустить: это позволяет ему нырнуть в дверь до того, как мы сможем в ответ огреть урода по башке, что он и делает, не оставляя нам иного выбора, кроме как последовать за ним.

– Вот они! Заходите, братцы! Заходите!

Представшую перед нами сцену можно охватить одним лишь взглядом, но то, что выхватывает этот взгляд, не предвещает ничего хорошего.

Заведение представляет собой картину полного разгрома: повсюду валяются опрокинутые и сломанные столы и стулья. Я знал, что в ходе разборки, о которой упоминал ранее, мы оставили сущий хаос, но пока она продолжалась, мое внимание было в большей степени занято нанесением ущерба окружающим противникам, а также стремлением самому избежать увечий, поэтому я не обращал особо пристального внимания на то, что происходило с самим этим местом. Однако, глядя на него сейчас, без отвлекающей деятельности, я ясно и четко вижу: работы по наведению порядка тут хоть отбавляй.

Дон Брюс прислонился к стойке и пьет вино из одной из немногих уцелевших бутылок. Пьет прямо из горлышка, поскольку целых стаканов, насколько я вижу, не осталось. Хотя его приветствие было весьма дружеским, нет смысла притворяться, что это