Я - Красный сын - Николай Миронов

Мой ответ прозвучал жестче и циничнее, чем я планировал. Берия это мгновенно заметил.

— Неприятная, но полезная честность.

— Вы сами просили откровенный разговор.

Он перевел взгляд на Серго:

— Ты был прав на его счёт.

Серго сухо отозвался:

— Даже слишком…

— Такое понимание — это хорошо. Те, кто учатся медленно, сейчас долго не живут.

Берия открыл одну из папок и достал глянцевую фотографию. Плохую, зернистую. Наблюдательная комната, бронестекло, кресло, мутная искаженная фигура испытуемого мутанта. Видимо, снимали через скрытую камеру с контрольной точки.

— Вы были абсолютно правы в одном, — сказал Лаврентий Павлович, бросив снимок на стол. — Остановить зарвавшегося Муромцева пришлось жестко. Пять активных объектов после третьего цикла уже развели по разным изолированным камерам. Вентиляцию на объекте перекрыли. Все контейнеры опечатали сургучом. Профессор сейчас сидит, пишет длинную объяснительную и, как мне только что доложили, проклинает вас довольно изобретательно.

Я кивнул.

— Иногда полезно подумать над ошибками.

— Он зол, — Берия скривил губы. — А такие люди обычно списывают свои ошибки на других. Впрочем, это теперь не ваша забота, Петров.

Он убрал фотографию обратно в папку, сцепил пальцы в замок и подался вперёд.

— Теперь главный вопрос. Что именно вы хотите получить за эту принесённую пользу?

Серго у стены посмотрел на отца чуть резче обычного. Хороший вопрос. Правильный. Не «почему вы туда полезли», не «что вы от нас скрываете», не «кто вы вообще такой». Лаврентий Берия был слишком практичным управленцем для долгих театральных ритуалов. Он уже принял для себя железобетонный факт: я опасен, я полезен, холоднокровен и рационален, и я что-то скрываю.

— Лабораторию, — спокойно сказал я.

Серго медленно повернул голову. Берия даже не изменился в лице.

— Продолжайте.

— Мне нужна собственная техническая лаборатория при КБ-1. Небольшая, но с правом прямой, независимой работы по элементной базе, печатному монтажу и вычислительным узлам. Мне нужны люди, станки, материалы, отдельный режим допуска и возможность заказывать через вашу правительственную линию то, что обычный советский инженер будет выбивать через бюрократию годами.

Серго нахмурился:

— Вы сейчас торгуетесь с нами за мастерскую?

— Нет. За инструмент государственного значения.

— Для чего?

— Чтобы дать вам результат, который можно будет проверить руками. Всё то, что было в той тетради. Печатный монтаж. Ферритовая память. Малые вычислительные узлы для сложных расчётов по радиолокации и управлению ПВО. Не тогда, когда промышленность сама дойдёт до этого через годы проб и ошибок, и даже не через пару лет, получи вы мои расчёты. Первые рабочие образцы — в разумные, сжатые сроки.

Берия слушал меня внимательно. Слишком внимательно. Пока вдруг не спросил:

— Сколько?

— Мне хватит и месяца, чтобы закрыть главные технические проблемы С-25 и сделать систему пригодной для ускоренной опытной эксплуатации.

Серго посмотрел на меня уже совсем иначе. Не одобрительно. С глубокой настороженностью.

— Вы это сейчас серьёзно? Это просто фантастика. Не припомню в ваших записях расчётов по «Беркуту».

— Так и есть. Это фантастика, и она станет реальностью, если вы предоставите мне всё необходимое.

Берия тихо, понимающе усмехнулся.

— Хорошо.

Но Серго не выдержал:

— Отец, это значит дать ему собственную, независимую площадку.

— Малую площадку, — веско поправил Берия. — И строго под твоей линией контроля.

— Но он быстро обрастёт нужными людьми.

— Если даст реальный результат для обороны — пусть обрастает. Именно для этой задачи я и направил тебя в бюро.

— А если эти люди со временем начнут смотреть только на него, а не на нас?

Берия перевел тяжелый взгляд на сына:

— Значит, тебе надо очень внимательно смотреть, каких именно людей ты ему дашь.

Серго замолчал, проглотив упрек. Я ничего не говорил, сохраняя нейтральное выражение лица. Это был настоящий разговор власти. Не высокие фразы с трибун, и не наивная игра в доверие. Ресурсы, нужные люди, ответственность и оперативный риск. Серго это тоже понимал, потому и хотел сохранить контроль надо мной. Но его отец был куда более уверен в себе и своих возможностях. Возможно, потому, что запросто мог распоряжаться жизнями таких амбициозных людей, как Муромцев. Ну, или его «противовес» действительно внушал уверенность.

Если бы он только знал, что единственное средство контроля над моей расой уже лежало у него прямо под носом.

— Сколько человек вам нужно? — деловито спросил Берия.

— Для начала пять-шесть. Инженер-технолог по монтажу. Опытный радиоинженер с хорошими руками, а не только с красным дипломом. Химик по материалам и изоляции. Толковый техник по ферритам, если вообще такого найдёте. Один чертёжник. И да, зная правила, один режимный человек от МВД, который умеет не мешать процессу работы.

Серго сухо вставил:

— Последних в природе не бывает.

— Значит, дайте хотя бы того, кто мешает с пользой для дела.

Берия посмотрел на меня почти с одобрением.

— Какое нужно оборудование?

— Небольшой участок. Прецизионные сверлильные станки, вытяжные ванны для травления, сушильный шкаф, нормальная немецкая оптика, качественная измерительная аппаратура, чистый стол для микросборки. Свободный доступ к ферритовым материалам, медной фольге, изоляционным лакам, диэлектрикам. И, разумеется, возможность доставать иностранную литературу без цирка с десятью подписями в первом отделе.

Серго снова поморщился:

— Это уже далеко не мастерская, Петров.

— Я же ясно сказал: лаборатория.

— А кадры кто подберёт?

— Вы. Но я должен иметь полное право отбраковать тех, кто будет только писать отчеты партии и бояться испачкать руки припоем. Мне не нужны партийные прихлебалы.

Берия кивнул, принимая условия.

Серго хмыкнул:

— А вы умеете просить.

— Я просто умею считать, где именно меня потом обвинят во вредительстве и невыполнении плана.

Берия взял карандаш и сделал короткую пометку на белом листе.

— Разумно.

— Это не комплимент, полагаю?

— Нет.

Серго тихо выдохнул через нос. Он прекрасно понимал, что сейчас происходит в кабинете. Но он молчал.

Лаборатория при КБ-1 означала штат людей, бюджет, документы, отчёты и результат, который можно показать на самом верху. Проще говоря — власть.

Я наконец пускал корни. То, во что крайне сложно поверить, учитывая мои нераскрытые данные. Но именно благодаря этим данным у меня вообще это получилось.

Я прекрасно осознавал: если моя ценность завязана только лично на фамилии Берии, меня можно легко выдернуть и уничтожить вместе с ним. Уничтожить меня, конечно, невозможно. Но доводить до конфликта крайне нежелательно.

Если же у меня появятся критически важные,