Нигредо. Созданный из пепла - Ника Грумет

абсолютно все лошади его слушаются. Но так и вернулся к себе ни с чем. Илларион действительно делал всё то же самое, что и конюший, даже в несколько раз лучше, словно оттачивал каждое движение уже десять лет.

Так, не заметив, он провёл ещё полтора года в имении черных волков фамилии Романовых, не встретив больше ни одного чёрного волка, кроме Ольги.

Глава 23 (1). Давай отомстим вместе

Спустя три года жизни в имении Ольги Илларион обнаружил, что его бессмертное тело ещё немного повзрослело. Если вести отсчёт с момента, когда Марианна вывела его из полей Иару, Иллариону сейчас было восемнадцать. Время за эти годы пролетело для него так же незаметно, как один день, но по человеческим меркам восемнадцать лет — это уже довольно много. Глядя в зеркало, Илларион мог охарактеризовать себя лишь как «человека или похожего на него существа», но женщины из прислуги, которым было уже за сорок, не упускали возможности назвать его «завидным женихом» или каким-либо ещё более странным прозвищем. Даже мужчины с некоторой толикой зависти косились на Иллариона, когда тот проходил мимо, торопясь куда-то.

А торопиться было куда: в конце концов, Ольга согласилась дать ему ещё множество задач помимо конюшни, поскольку Иллариону за три года стало откровенно скучно всё время проводить с лошадьми. Сколько бы отговорок ни придумала Ольга, сколько бы ни напророчила Иллариону симптомов переутомления, не смогла пойти против его театрально обиженного выражения лица. Другие работники были только рады свалить на плечи молодого слуги часть своих обязанностей и теперь хвалили его ещё чаще. Жаль только, Илларион на все комплименты никак не реагировал и, не глядя в их сторону, продолжал работать.

За всё время он испытал сильнейшее раздражение и отчаяние лишь однажды: когда Ольга без предупреждения усадила его на стул перед зеркалом, позвала трёх служанок, чаще всего захваливающих Иллариона, и приказала (что для неё совсем несвойственно) сидеть смирно, пока его не будет велено отпустить. В тот день парень познал весь ужас стрижки, самым страшным оказалась необходимость невыносимо долгие полчаса сидеть ровно, забыв обо всех рабочих обязанностях. Как он понял, женщины хотели «сделать его ещё более привлекательным» и особенным образом подстричь волосы. На этом, к сожалению Иллариона, они не остановились: ещё целый час после сего ритуала его вынудили всё так же сидеть бездвижно в кресле, в этот раз выслушивая восторженные комментарии в адрес новой причёски, словно приятные слова сделают её ещё более привлекательной. Иллариона длина волос никогда не заботила, он лишь в очередной раз убедился в том, что смертные обожают тратить свою и без того недолгую жизнь на подобные не несущие практически никакой пользы действия.

Жизнь в имении Романовых была столь размеренной и неторопливой, что Илларион часто стал забывать, зачем его изначально отправили на Землю. Иногда забывал и то, что его вообще изгнали сюда.

Одним поздним вечером, когда почти все работники уже отправились спать, он проводил инвентаризацию на кухне. Бродил с записной книжкой и карандашом в руках от шкафа к шкафу, делая пометки, и не отвлёкся, даже когда в дверях вдруг бесшумно появилась Ольга. Он подумал, что девушка собирается попросить его заварить чай, как делала почти каждый вечер, но её необычная молчаливость насторожила. Илларион поспешил дописать последние слова и обернулся. Что-то в виде Ольги его не на шутку напрягло. Он не стал спрашивать о цели её визита и молча выжидал, когда она сама заговорит.

Ещё в первый день он заметил, как с гармоничными, объективно привлекательными чертами лица Ольги контрастируют тёмные, как две маленькие бездны, круги под глазами. Угольно-чёрные волосы, завитые и уложенные в изящную причёску, блестели на солнце, как драгоценные чёрные агаты, глаза сверкали двумя янтарями, на губах беспрерывно сияла тёплая улыбка, движения были легки, словно девушка весила не больше пушинки. Весь образ говорил о её доброте и жизнерадостности. Но чем дольше вглядываться, тем более явной становилась падающая от света оболочки тень усталости и истощения. Как бы Ольга ни скрывала своего истинного настроения, Илларион с самого начала увидел, как бриллиант сердца в её груди крошится всё сильнее с каждым днём.

Обычно ему не было до этого дела: если девушка ещё способна изображать радость, значит, дело несерьёзное. Но сегодня она стояла напротив него совсем не своя. Опущенные плечи, полуприкрытые веки; без косметики тёмные круги под глазами первыми обращали на себя внимание. В этот вечер она нашла в себе силы только на то, чтобы поддерживать прежнюю лёгкую улыбку. Но и та значительно поблекла в сравнении с привычной. Илларион списал это на общую усталость после загруженного дня: в это время Ольга обычно готовилась ко сну. Но слова, что рассеялись по кухне как круги на воде, медленно, но верно перерастая в бездонную воронку, заставили Иллариона забыть, кто он и где находится. Вернее, вспомнить…

— Я знаю, что ты пепельный, Илларион, — проговорила Ольга. Так тихо, что обычный человек едва расслышал бы её. — Знала с самого начала.

На кухне воцарилась тишина. Не было слышно ни единого звука, весь дом уже давно спал. Нельзя было уловить и тихого дыхания двух оставшихся за пределами царства снов жителей поместья. У одного из них пропала всякая способность дышать и вообще осознавать, что сейчас происходит.

Илларион не нашёл в себе силы сказать хоть что-то, как вкопанный стоял от нахлынувших огромными волнами воспоминаний с широко распахнутыми глазами, изо всех сил пытаясь не захлебнуться.

Он пепельный, избранный Пророчеством, который должен принести в жертву королю чёрного волка, чтобы исполнить долг и помочь установить истинный порядок вещей. Он должен был держать всех чёрных волков подле себя и, когда родится сильнейший, найти способ отправиться обратно в Первое Измерение, чтобы закончить начатое. Искупить грех, совершённый три года назад.

Почему он вот уже три года живёт мирной жизнью, исполняя поручения чёрной волчицы? Чем он занимался все эти три года?!

И почему воспоминания возвращаются так болезненно? Голову вмиг острым клинком пронзила боль. Он будто и вовсе не желал вспоминать.

— Почему ты не сказала раньше? — холодно, почти так же тихо проговорил Илларион, собрав оставшиеся осколки сил, чтобы хотя бы попытаться это сделать. Его опущенные дрожащие руки едва не выронили записную книжку с карандашом. — И зачем позволила жить здесь?

Ольга прикрыла глаза, тяжело вздохнув, и улыбнулась ещё шире. Приложив огромное усилие, но искренне.

— Особая магия нашего клана — скрывать свои биополя и биополя других обелисков лучше, чем кто-либо