Путь Стража - Алвур

— Гномьи изделия, превосходные гномьи изделия, прямиком из Орзаммара!

Не веря своим ушам и желая не верить ещё и своим глазам, гном направился к прилавку, за которым стоял другой гном. Прилавок не пользовался особой популярностью — гномья продукция хоть и считалась качественной, но и цены на неё кусались знатно. И потому одинокий гном, который чуть пошатываясь брёл к прилавку, внимание продавца привлёк. Да и в целом внимание людей: все знали, что гномы-наземники старались вместе не селиться, кроме как семьями, да и вообще, лишний раз не встречаться — то ли совместное дело напоминало им об Орзаммаре, откуда они, в основном, были изгнаны, то ли ещё что. Однако, эти два гнома обществу друг друга были, похоже рады:

— Горим!

— Ва…х! Дюран!

Вообще, это чуждое слово «вах» пользовали в основном жители восточных провинций Тевинтера, но в целом никто особо не удивился тому, что встреча старых приятелей, когда один не ожидал увидеть другого, без него не обошлась. Мало ли где эти гномы странствовали. Из-за их густых бород мало кто мог сходу определить возраст гнома, и среди случайных зевак такого человека не было. Гномы обнялись, как братья и, увидев излишнюю заинтересованность толпы, нырнули куда-то за прилавок. Спустя всего минуту, торговый гном начал спешно свою торговлю сворачивать, а его гость бросив:

— Значит в «дворянине» через полчаса, — скрылся из виду.

Дюран не ожидал встретить своего десницу, которого он оставил в Орзаммаре здесь, на торговой площади Денерима. Он помнил, что Горим собирался отправиться в изгнание и ждать его в столице Ферелдена, но не верил, что их встреча произойдёт так скоро. Однако, разум не покидал гнома, так что ограничиться приветствием и договориться о встрече в ближайшем кабаке ему хватило и выдержки и ума. И больно уж было тревожно видеть промелькнувшее в глазах старого друга сожаление и опасение. Таверна «Покусанный дворянин» вообще особого впечатления на гнома не произвела — в «кабатчиках» Орзаммара обстановка казалась гному куда как богаче. Да и пиво было не в пример вкуснее, хотя, местные, кажется, особо на него не жаловались. А вот цены Дюрана неприятно удивили, но, прежде чем он успел высказать своё недовольство, за его стол сел Горим:

— Приветствую ещё раз… Ваше величество, — титул гном произнёс шёпотом.

— Брось, Горим, какой я теперь… Меня же изгнали. Расскажи лучше последние новости. Как там король, что там… Братец? И… Как там расследование?

— Боюсь, у меня для вас печальные известия, мой принц. Уж не знаю, как вы до сих пор избегали этих новостей, но… Ваш отец, король Эндрин Эдукан скончался вскоре после вашего изгнания.

Дюран невидящим взором глядел на Горима, силясь осмыслить услышанное. Нет, он не ожидал совсем уж хороших вестей, но такое… Гном залпом допил остатки пойла, что люди называли пивом, не чувствуя ни вкуса, ни запаха. А Горим между тем продолжал:

— Это случилось через две недели после вашего изгнания. Ваш отец сильно горевал и не раз вслух заявлял, что горе дважды затмило его разум…

— Дважды? — Хриплый голос Дюрана прервал речь старого друга.

— Первый раз, когда он поверил в слова младшего сына о том, что его средний сын мог быть виноват в смерти Триана. И второй раз, когда он пошёл на поводу у Ассамблеи и отослал вас из Орзаммара.

— Как по мне, так это больше напоминало изгнание.

— Всем так показалось, но ваш отец, даже убитый горем, всё ещё остался правителем и правителем хитрым. Публично ваша ситуация считается изгнанием, но все документы говорят лишь о том, что Дюран Эдукан, ожидая результата углубленного расследования, был выслан из Орзаммара, для его собственной и окружающих безопасности.

— Разве Ассамблея и Белен не заметили этого?

— Заметили, но уже после того, как за вами закрылись Врата Орзаммара. До этого момента все бумаги хранились у лорда Харроумонта. Он продержал их у себя ещё день, прежде чем подписанный указ со всеми формулировками стал достоянием Ассамблеи. Вашего отца в тот же день чуть не отстранили от трона, но он лишь пожимал плечами, называя вас то жертвой, то заложником обстоятельств и настаивая на расследовании. Белен сопротивлялся такому решению Эндрина больше всех, но Ассамблея приняла решение поддержать короля в его желании выяснить правду. Вашему отцу дали две недели, после которых он должен был подписать бумаги об изгнании вас из рода и города. Король Эндрин принял решение Ассамблеи…

— Когда он умер?

— Вы не поверите, но как раз в день истечения этого срока.

— Удивительное совпадение.

— Многие так решили. Тем более, что ваш отец за три дня до этого снарядил экспедицию на Глубинные тропы на ваши поиски. А за два дня до своей смерти утверждал, что у него достаточно оснований считать, что вы невиновны. Он намеревался представить свои доказательства Совету, когда отряд приведёт вас или принесёт известия о вашей смерти.

— У него и правда были?..

— Я не знаю. Он не делился со мной или лордом Пиралом. Но, с уверенностью могу утверждать, что немалую долю в его плане занимал тот Неприкасаемый, которого вы вытащили с Арены. С ним ваш отец был более откровенным, хотя и весьма презирал. Возможно, просто собирался от него потом избавиться. Так вот, срок истекал, а вас, конечно же, ещё не привели, так что король Эдукан попросил у Ассамблеи отсрочку. Уж не знаю, как и что именно он им говорил, но отсрочку он всё же получил, до возвращения поисковой экспедиции, но через два дня после её отбытия на Глубинные тропы ему резко поплохело. Лекари около полусуток не отходили от его ложа, но лучше ему не становилось. Он отослал всех из своих покоев, кроме меня и лорда Пирала. Мне… Я был обычным гномом, мой принц, без вас у меня не было ни положения в обществе, ни перспектив на будущее. Но ваш отец считал, и теперь я вижу, что не без оснований, что мне удастся однажды вас увидеть. Он сказал мне следующее: «Я надолго не задержусь на этом свете. Сейчас я твёрдо понимаю, что моё решение об „изгнании“ Дюрана было ошибкой. Его не найдут на Глубинных тропах, ведь ты подсказал ему, где искать Дункана, верно? Подсказал, по твоим хитрым глазам вижу. Мой сын не обделён талантом, а подарок молодого мага