Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

одного ведра составляют примерно двадцать порций. Порция перцебов стоит один динкет. Таким образом, ведро перцебов даёт вам два озоля. Два ведра – четыре озоля и так далее. Допустим, я буду ежедневно приносить требуемое количество перцебов, а также извлекать их из раковин и чистить, получая озоль за ведро. Таким образом, вы будете извлекать прибыль, нисколько не утруждая ни себя, ни Палинку, ни даже Вориса.

Фариск обдумывал предложение, дёргая себя за ус. Палинка прислушивалась с другого конца кухни и теперь подошла поближе:

– О чём тут спорить? Ворис всегда найдёт повод не ходить за перцебами! А у меня от холодной воды ноги синеют. И вообще я боюсь поскользнуться, удариться головой и утонуть в водовороте.

– Ну хорошо, Джантифф, – решил Фариск. – Проверим, как работает твоя система. Несколько дней ничему не повредят. Выпьем ещё чаю, чтобы отметить наш договор.

– С удовольствием, – согласился Джантифф. – Кроме того, давайте условимся, что оплата будет производиться без отсрочек, сразу после доставки.

– За кого ты меня принимаешь? – возмутился трактирщик. – Успех любого предприятия зависит от репутации владельца. Стану ли я рисковать репутацией из-за жалкой кучки моллюсков?

Джантифф сделал неопределённый жест рукой:

– Ежедневный расчёт позволит избежать необходимости вести учёт и сравнивать записи.

– Это несущественный вопрос, – сказал Фариск. – Ещё одна деталь: раз уж ты всерьёз решил заняться этим делом, я предпочёл бы получать четыре ведра перцебов в день, а не два.

– Я собирался предложить что-то в этом роде, – с готовностью отозвался Джантифф. – Удвоение заработка мне не помешает.

– Надо полагать, ты будешь собирать перцебы, пользуясь своим собственным оборудованием?

– В течение нескольких ближайших дней как минимум мне придётся пользоваться вёдрами, ломом и клещами из вашей кладовки. В случае их поломки или чрезмерного износа я, разумеется, возмещу убытки.

Фариск всё ещё сомневался в целесообразности заключения сделки на столь неформальной основе, но Палинка нетерпеливо воскликнула:

– Скоро обед! Ты сегодня собираешься готовить перцебы или нет? Если да, пусть Джантифф идёт и занимается своим делом, перестань к нему приставать.

Трактирщик воздел руки в бессильном раздражении и удалился из кухни. Джантифф зашёл в кладовку, собрал инструмент и вёдра и направился к океану.

Ещё вчера Джантифф приметил скальный выступ метрах в двадцати от берега, до сих пор им не обследованный в связи с тем, что его отделяла от берега глубокая впадина. Теперь он соорудил из валежника и плавника небольшой плот, позволявший идти по дну или даже плыть, толкая перед собой стоящие на плоту вёдра. Погрузившись по плечи в морскую воду, отчего у него задрожали колени и застучали зубы, Джантифф подтащил плот к подводной скале и привязал его к острому выступу, торчавшему над водой.

Его ожидания немедленно оправдались: скала плотно обросла перцебами, и вёдра скоро наполнились. Вернувшись на берег, Джантифф развёл костёр и грелся, пока извлекал перцебы из раковин и очищал их.

Солнце ещё не поднялось к зениту, когда Джантифф доставил в трактир «Старый гревун» четыре ведра перцебов. Фариска результаты экспедиции Джантиффа несколько озадачили:

– Когда ты работал на меня, у тебя столько же времени уходило на сбор двух вёдер, а здесь четыре ведра, причём перцебы уже очищены и промыты!

– Количество затрачиваемых усилий пропорционально их оплате, – заметил в ответ Джантифф. – Кстати, я заметил, что ваша кладовка завалена старой сломанной мебелью и всяким хламом. За три озоля я берусь её расчистить и унести мусор на свалку.

Яростно торгуясь, Фариск сумел сбить предложенную цену до двух озолей, после чего Джантифф взялся за дело. Сортируя хлам, он оставил себе два старых стула, трёхногий стол, пару рваных матрасов, а также несколько котелков, канистр и помятых сковородок. Приобретение этих вещей и было, в сущности, основной причиной его заинтересованности в расчистке кладовки – Джантифф подозревал, однако, что, если бы он просто попросил Фариска отдать ему рухлядь, тот приписал бы ей непомерную стоимость. А теперь, к полному удовлетворению Джантиффа, его дневная выручка составила шесть озолей, не считая мебели и утвари для временного жилища.

На следующий день Джантифф приступил к работе пораньше и скоро собрал и очистил семь вёдер перцебов. Четыре ведра, согласно договору, он доставил Фариску, а другие три без особого труда сбыл его конкурентке из соседнего трактира, мадам Чаге, ещё за три озоля.

В хорошем настроении мадам Чага отличалась исключительной словоохотливостью. Приветствуя возможность заручиться вниманием нового собеседника, она угостила Джантиффа горшком щей и отвела душу, описывая всевозможные хлопоты и неприятности, связанные с необходимостью угождать вкусам и прихотям капризных посетителей, неспособных ценить по достоинству её кулинарные способности.

Джантифф с готовностью согласился с тем, что бремя её забот угрожает стать невыносимым. Он заметил также, что прибыльность таверны нередко зависит от привлекательности её интерьера и внешнего вида. Вполне возможно, что радующие глаз цветочные орнаменты на фасаде «Киммери» и изображение весёлой процессии празднующих селян на длинной панели над входной дверью способствовали бы просветлению несколько унылой атмосферы, царящей в заведении, и побудили бы посетителей оставаться в ней подольше.

Мадам Чага с пренебрежением отвергла его идею:

– Все эти разговоры об орнаментах и живописных панелях хороши там, где можно нанять приличного художника. А в Баладе никто и квадрат в квадрате толком не нарисует!

– Почему же? – наивно возразил Джантифф. – Я учился рисованию много лет. Может быть, у меня получится что-нибудь в этом роде.

На протяжении следующих полутора часов Джантифф имел возможность убедиться в том, что в искусстве бесконечно торговаться мадам Чага превзошла даже Фариска. Напустив на себя безразличный, несколько скучающий вид, однако, в конце концов, он сумел заключить договор примерно на таких условиях, какие его устраивали, причём мадам Чага даже выдала авансом пять озолей на приобретение материалов.

Джантифф тотчас же отправился в сельскую лавку, где купил разные краски и несколько кистей. Выходя на улицу, он заметил приближавшегося ленивой косолапой походкой плотного полнощёкого субъекта в рыжеватом костюме.

– Юбанк! Вас-то мне и нужно было видеть! – позвал его Джантифф, придав голосу нарочитую бодрость. – Теперь мы можем вернуться к нашему первоначальному плану!

– К какому такому плану? – Юбанк остановился в явном замешательстве.

– Вы не помните? За сто озолей – что, надо сказать, грабёж среди бела дня! – вы обещали отвезти меня в унцибальский космический порт, чтобы я успел улететь на «Серенаике».

Юбанк задумчиво кивнул:

– Разумеется, сто озолей должны быть выплачены авансом. Ты это учитываешь?

– Не вижу препятствий! – уверенно заявил Джантифф. – У меня на руках что-то вроде тридцати озолей. Сделка с мадам Чагой принесёт ещё двадцать два. Сверх того, я зарабатываю по шесть-семь озолей в день.

– Рад слышать, что у тебя хорошо идут дела, – вежливо отозвался экспедитор. – Поделись