Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

– Никаких секретов! Каждый мог бы делать то же самое. Я просто-напросто брожу по пояс в морской воде и собираю семь вёдер перцебов, потом вынимаю их из раковин, чищу и поставляю в «Киммери» и в «Старый гревун». Не желаете ли получать время от времени ведро-другое отборных моллюсков?

Юбанк рассмеялся:

– Мне достаточно того, что подают в «Гревуне». Но ты мог бы обратиться к повару гроссмастера Шубарта. Гроссмастер вернулся, у него нынче много гостей. А им, несомненно, придутся по вкусу свежие перцебы.

– Превосходная мысль! Можно считать, что я уже на борту «Серенаики»!

Юбанк молча улыбнулся характерной для него отстранённой улыбочкой и пошёл своей дорогой. Джантифф задержался, чтобы поразмыслить. Чем скорее он заработает сотню озолей, тем лучше. Озоли гроссмастера ничем не хуже любых других. Попытка – не пытка!

Джантифф оставил банки с краской в сарае Фариска и направился к усадьбе гроссмастера по северному берегу залива Льюлес. Подходя к приусадебному парку, он заметил в обычно сонливых окрестностях признаки суматохи и бурной деятельности. Озираясь, чтобы не попасться на глаза Бухлому, Джантифф украдкой пробрался к служебному заднему входу. Поварёнок позвал шеф-повара. Тот без лишних разговоров поручил Джантиффу поставлять два ведра перцебов каждые три дня в течение ближайших двадцати четырёх дней за четыре озоля, то есть предложил платить в два раза больше за ведро, чем трактирщики.

– Пока не началось празднование столетия Унцибала, гроссмастер развлекает влиятельных гостей, – пояснил шеф-повар. – Потом возобновится обычный распорядок.

– Всё будет сделано в точном соответствии с вашими указаниями, можете на меня положиться, – пообещал Джантифф.

Джантифф возвращался по дороге в Балад почти окрылённый, будто сто озолей уже звенели у него в кармане. Он мог с уверенностью рассчитывать на безопасное прибытие домой… Услышав за спиной отчаянное жужжание колёсных приводов, Джантифф поспешил отпрыгнуть на обочину – мимо пронёсся экипаж. За рулём, оскалившись блаженно-бессмысленной ухмылкой, необычной на хищной оплывшей физиономии, развалился явно подвыпивший Бувехлютер.

Машина, мчавшаяся в Балад, скрылась в клубах пыли. Джантифф снова вышел на дорогу. Куда торопился Бухлый с таким радостным нетерпением? Озадаченный Джантифф направился к телефону сразу по возвращении в посёлок и снова позвонил в унцибальский Аластроцентрал.

На экране появилось лицо Алейды Гластер. Её щёки, некогда румяные и округлые, казались впалыми. Секретарша была встревожена и даже, по-видимому, плохо себя чувствовала. Джантифф произнёс извиняющимся тоном:

– Вас снова беспокоит Джантифф Рэйвенсрок. Боюсь, я вам порядком надоел.

– Не говори глупости! – отрезала Алейда. – Я всего лишь выполняю свои обязанности. Ты всё ещё в Баладе?

– Да, и пока что мои дела, насколько я могу судить, идут неплохо. Но мне совершенно необходимо поговорить с курсаром. Он вернулся в Унцибал?

– Нет! – В голосе Алейды звенело нескрываемое напряжение. – Не вернулся. Что само по себе никуда не годится.

Джантифф не мог сдержать досаду:

– Моё дело не терпит отлагательств!

– Обстоятельства нашей последней встречи не оставили в этом никаких сомнений, – съязвила секретарша. – К сожалению, я не могу вызвать курсара по мановению волшебной палочки.

– Надо полагать, вы снова связывались с управлением в Уониссе?

– Разумеется. Курсара никто не видел.

– Может быть, следовало бы уведомить коннатига?

– Это уже сделано.

– В таком случае остаётся только ждать, – вздохнул Джантифф. – Если потребуется оставить мне срочное сообщение, пожалуйста, вызывайте таверну «Старый гревун» – мне передадут.

– Понятно.

Джантифф стоял на широкой главной улице. Погода менялась. Полная воды туча свисала с неба, как тёмное вымя, тяжёлые капли дождя начинали падать в пыльный песок. Натянув куртку на голову и сгорбившись, Джантифф поспешил к «Старому гревуну». Решительно зайдя в трактирный зал, он уселся за стол и знаком приказал Ворису подать кружку эля.

Выглядывая в проём кухонной двери, Фариск заметил Джантиффа, нахмурился и вышел к нему, грозно шевеля усами:

– Джантифф, я тобой недоволен!

Джантифф удивлённо поднял голову:

– Чем я провинился?

– Ты поставляешь перцебы в «Киммери»! Я не усматриваю в этом никакой выгоды.

– Для вас в этом нет и никакого убытка! Посетители мадам Чаги любят жареные перцебы с айолем – так же, как и ваши. Если я откажусь собирать для них моллюсков, вместо меня это будет делать кто-нибудь другой.

– Но ты пользуешься моими вёдрами, моим лапчатым ломом, моими клещами!

Джантифф беззаботно рассмеялся:

– Ну что вы в самом деле! Какие мелочи. Оборудование останется в целости и сохранности. Кроме того, самые лучшие, отборные коронели я доставляю только в «Старый гревун». Даже если их обслуживают с ленцой, ваши завсегдатаи по меньшей мере всегда могут сказать, что перцебы Фариска вкуснее, чем в «Киммери»! На что же тут жаловаться?

– Я надеялся на твою благодарность!

– И я вам очень благодарен, спору нет.

– А тогда почему же мне говорят, что ты собираешься раскрасить старый грязный сарай этой ведьмы, чтобы придать ему опрятный и привлекательный вид?

– Если мне заплатят, как положено, я и «Старый гревун» так же раскрашу.

Фариск глубоко вздохнул:

– Чую, куда дует ветер! Сколько тебе платит мадам Чага?

– Не могу разглашать условленную сумму, но в общем и в целом сорок озолей составили бы вполне удовлетворительную плату.

Фариск подскочил от изумления:

– Сорок озолей? Тебе отсчитает сорок озолей дряхлая карга, дрожащая над каждым грошом и прячущая деньги в кошель, привязанный под юбкой? Рассказывай!

– Не забывайте, что я – квалифицированный специалист! – поднял указательный палец Джантифф.

– Как я могу забыть о том, чего ты мне никогда не сообщал?

– Принимая меня на работу, вы не дали мне времени даже прокашляться, а об описании моих разнообразных талантов и речи не было.

– Ещё чего! – бормотал Фариск. – Сорок озолей за какую-то мазню. Грабёж, да и только!

– Как вам понравится серия из десяти декоративных настенных панно, по пять озолей каждое? Если вы заплатите по шесть озолей за панно, я могу добавить контуры с серебряным отливом. Тогда интерьер «Киммери» поблекнет по сравнению с вашим.

Фариск осторожно предложил другие условия, и переговоры продолжились. Тем временем в таверну завалился Бухлый в компании молодых людей крепкого телосложения – батраков с ферм, рыбаков, портовых подсобных рабочих. Они расселись, заказали эль и принялись громогласно обсуждать свои дела. Джантифф не мог не слышать, о чём зашёл разговор.

– У меня четыре вургля… спустим их на краю Сычового леса…

– …и к Вамищенскому омуту! Там у них табор.

– Осторожно, Бухлый! Не забывай о золотухе.

– Не беспокойся. Мне-то в рот ничего не попадёт!

В конце концов Джантифф не выдержал, зашёл на кухню к Фариску и поинтересовался:

– О чём это они расшумелись?

– Собрались охотиться на ведьм. Любимое развлечение Бувехлютера.

– Охотиться на ведьм? Зачем это им нужно?

Трактирщик взглянул через плечо на разгулявшуюся ораву:

– Гершельман обрабатывает